Читать книгу - "Мировая война: Россия и Зарубежье - Антон Иванович Деникин"

Другая организация, принявшая окончательно наименование «Объединение русской эмиграции для сближения с Советской Россией», по словам ее учредителей, «ставит власти некоторые условия». Заявление столь же «гордое», сколь беспомощное.

Учредителями организации явилась некая «пятерка», во главе с В.А. Маклаковым; в состав ее входил и наиболее активный посредник в сношениях с советскими властями, французский подданный г. Стужницкий, выученик Милюкова. После нескольких собраний, на которых обсуждалась программа Объединения, круг участников его расширился. Под их воздействием и при посредстве другого «посредника», перешедшего на службу к большевикам, упомянутого выше Рощина, митрополит Евлогий, разделявший точку зрения Объединения, отправился в советское посольство с визитом к послу Богомолову. Вопрос шел о признании Западно-европейской епархией москов (текст обрывается: почти три строки из листа вырезано ножницами) не было решительно никаких обстоятельств, вынуждающих челобитье по отношению к советской власти и этим – косвенное ее признание. Символический жест митрополита подкрепил позицию «Объединения», внес смущение в ряды верующих, а большевиками использован был, как пропагандный фильм. Так началась церковная разруха.

В двух воззваниях будущего «Объединения», из которых первое издано было от имени «Активной группы русских эмигрантов», изложены мотивы «необходимости изменения отношения к советской власти». Типичный интеллигентский оппортунизм.

Прежде всего оправдание путей революции:

«Революция оказалась началом мирового сдвига к социальной справедливости… При подобных сдвигах часто происходит резкое столкновение старого с новым. Это и было в России»…

Оценка советской власти:

«Есть идейная пропасть между революционной программой 1918 года с ее призывами к истреблению классов и конституцией 1936 года, несмотря на ее недостатки… Эмиграция должна признать, что власть проявила себя иной, чем была раньше, когда приносила Россию в жертву мировой революции. Она не предала, ради своего самосохранения, Россию в руки врагов… В отстаивании России советская власть показала себя достойной народа, и потому эмиграция не может не признавать ее русской властью»…

Софизм – поразительный! Каким это образом «передача России в руки врагов» (Гитлера) могла бы послужить «самосохранению» советской власти – непостижимо.

Далее – о возвращении на родину:

«Те, кто во время войны оказались на одной стороне с этой властью, могут и в дальнейшем найти с ней общий язык и общее дело… Потому возвращение на родину может стать для них отрадной и желанной возможностью… За границей подросло поколение, которое «апатридами» стало лишь по наследству. Оно России не видало и не знало. Этому поколению место только в России»…

Если «дети» настолько несознательны, то что сказать о кающихся с таким запозданием «отцах»?!.

Наконец, вопрос о прошлом эмиграции:

«Эмиграция, которая раньше боролась за свержение власти, прекращением борьбы от своих идеалов не отрекается. Но задания жизни стали иными: период разрушения сменился теперь восстановлением»…

Словом, настал в России мир и в человецех благоволение.

А потому «Объединение» ставит себе целью общение с советскими властями «для взаимного ознакомления, преодоления прежних предубеждений, совместной практической работы и облегчения для тех, кто желает возврата на родину».

В построении идеологии «Активной группы» ясно сказываются милюковское влияние, масонские директивы и… чувство самосохранения. Несомненно, среди участников «Объединения» есть люди увлекающиеся и заблуждающиеся, уверовавшие искренно в возможность счастливой жизни под крылом НКВД. Но большинство этих глашатаев «новой правды», несомненно, не верит ни в благостность «отца народов», ни в перерождение большевистского интернационализма в российский национализм, ни в действительность «свобод», начертанных в советской конституции, ни в свою личную безопасность под ее сенью. И под сень эту они не пойдут. Но афишированием своей лояльности в отношении советской власти они рассчитывают обеспечить себе лично безопасность и «неприкосновенность» на случай возможных осложнений, вытекающих из новых франко-советских и, вообще, международных отношений. Недаром молва переименовала «Объединение» в «Страховое общество».

Чтобы понять, какие колоссальные сдвиги произошли в мировоззрении двух столпов нео-сменовеховства, приведу две выдержки.

Маклаков так характеризовал некогда под-советский народ[389]:

«Люди, которые все видят и знают и принуждены молчать и терпеть, одни – сломленные страхом за себя и за близких, другие – измученные голодом и лишениями, люди, которые принуждены, затаив злобу и скорбь, присутствовать при том, что насильники делают с их же народом – эти люди одним этим молчанием деморализуются нравственно, теряют к себе уважение, становятся соучастниками. И когда подумаешь, что они не только молчали, но доходили до того, что говорили с убийцами, пожимали им руку, а в тех случаях, когда у убийц пробуждалось некоторое человеческое отношение, их благодарили и чествовали… Что было нужно перенести, чтобы дойти до подобного унижения»…

Философ Бердяев еще 20 декабря 1939 года писал[390]:

«Мораль христианскую и мораль гуманитарную отрицает советская коммунистическая Россия. Отсюда допущение каких угодно средств для осуществления целей – лжи, обмана, предательства, убийства. Врагами же считаются все не-сталинцы, даже коммунисты, отпавшие от генеральной линии. Очень печально, что среди эмиграции находятся люди, которые сочувствуют тому, что советская власть восстанавливает имперскую Россию… Самый дурной империализм – русский. И вот почему: мне наиболее тяжело, когда близкий и родной мне человек оказывается разбойником, грабителем, убийцей»…

12 февраля 1945 года делегация «Объединения» в составе г.г. Маклакова, Альперина[391], Титова[392], Ступницкого, Тер-Погасьяна[393], Роговского[394], Татаринова, адмиралов Вердеревского[395] и Кедрова – удостоилась приема у советского посла Богомолова. Основной мотив обращения в речи Маклакова:

– Мы были поражены, узнав, что сделала советская власть! Мы поняли, что в ее руках судьба России, вернее судьбы мира… Мы увидели геройство, доблесть народа, искусство военачальников. И это меняло отношение к советской власти. Мы сделали вывод, что советская власть есть власть национальная.

Отчет о визите в советское посольство десяток раз пересоставлялся, но так и не был опубликован.

Но если картина общения Маклакова и Богомолова со присными, сидящих за «круглым столом», пьющих водку и мирно беседующих о взаимных «прежних недоразумениях», похожа больше на театральную инсценировку, то проповедь преждевременного возвращения грозит реальными бедствиями для соблазненных ею эмигрантов.

27

Истинный лик большевизма: террор; концентрационные лагеря»; страх; молчание и славословие; конституция 1936 г. – на бумаге и на деле. Пути Добровольчества.

Как, где и в чем в действительности проходит водораздел между эмиграцией и советской властью или, что одно и то же, между советской властью и народом?

Прежде всего, пора уже покончить с искажением стимулов противобольшевистской борьбы, представляемых большевистской печатью в образе реставрации, реституции и «иностранного золота». Не говоря уже о слишком очевидной вздорности последнего обвинения, первые два стимула, за очень малыми исключениями, не играли роли в поддержании противо-советских настроений среди эмигрантской общественности. И теперь очень немного найдется в ней поборников воинствующего монархизма, в особенности после сотрудничества с немцами главы династии… Очень немного найдется людей, которые не прияли бы таких, например, радикальных реформ, как ликвидация помещичьего землевладения, национализация недр, лесов и ключевой промышленности, государственного регулирования торговли и т. д., и т. д. К введению такого рода реформ эмигрантские политические течения относятся в порядке