Читать книгу - "Рассказы из русской истории. Поэты Империи - Владимир Ростиславович Мединский"

Не подумайте, в этих словах нет ничего обидного. В лексике того времени сочетание «злой чечен» вовсе не означало, что у него характер какой-то не такой. Добрый чечен или добрый татарин — тот, который присягнул русскому царю. А злой чечен или злой татарин — это пока еще незамиренные, как тогда называли, неподвластные царской власти.

Богатырь ты будешь с виду И казак душой. Провожать тебя я выйду — Ты махнешь рукой… Сколько горьких слез украдкой Я в ту ночь пролью!.. Спи, мой ангел, тихо, сладко, Баюшки-баю.

То есть поедешь ты, казак, на войну… и:

Дам тебе я на дорогу Образок святой: Ты его, моляся богу, Ставь перед собой; Да готовясь в бой опасный, Помни мать свою… Спи, младенец мой прекрасный, Баюшки-баю…

Прислушайтесь к лермонтовскому ритму. Ничего не напоминает?

Жди меня, и я вернусь. Только очень жди, Жди, когда наводят грусть Желтые дожди, Жди, когда снега метут, Жди, когда жара, Жди, когда других не ждут, Позабыв вчера. <..> (Константин Симонов)

Проходят столетия, одно поколение защитников родины приходит на смену другому. А ничего не меняется. Лермонтову всего-навсего двадцать два года, когда он это пишет. Он прапорщик Нижегородского полка, т. е. младший лейтенант. Такими были все русские офицеры.

Таков был еще один младший лейтенант, столетие со дня рождения которого мы отмечаем в эти дни (на момент чтения лекции, в 2024 году). Младший лейтенант Юрий Бондарев. Писатель Бондарев был награжден многими премиями, орденами. Но в 1990-е годы он не принял то, что происходило со страной после ее распада. Нашел в себе силы публично отказаться от ордена, когда его награждал, по-моему, Борис Николаевич. Бондарев писал тогда:

Мы живем во время без больших идей, без нравственности. Мы живем в безвременье. Наша так называемая свобода — это свобода плевка в свое прошлое. А значит, в настоящее и будущее, святое, неприкосновенное, чистое.

Младший лейтенант Лермонтов, наверное, тоже подписался бы под этими словами.

…А тем временем мы с вами подошли к самой интересной части. Лермонтов возвращается в Петербург. Там случается первая дуэль, за ней следует вторая. Сколько мифов сложилось вокруг тех событий, сколько выстроено теорий…

Глава 5. Поручик Лермонтов. Часть вторая

Поэт и прозаик — это две разные вселенные. Можно окончить факультет журналистики или Литературный институт, овладеть основными приемами и на выходе стать неплохим публицистом. Или — применительно к миру музыки — сперва отучиться в музыкальной школе, затем в музучилище. В итоге при наличии должного трудолюбия и способностей из вас может получиться неплохой музыкант-исполнитель.

Но стать Моцартом, закончив хоть музыкальное училище, хоть консерваторию, невозможно. Как невозможно, пройдя все существующие литературные курсы, стать выдающимся поэтом. Не прилагается к диплому гений Пушкина или Лермонтова.

Мне кажется, что у поэтов, как и у композиторов, нейронные связи соединяются каким-то особым образом. Этому никто никогда нигде не научит. Поэзия — действительно музыка слов.

«Не скорбен ли умом?»

О Лермонтове-поэте я не пишу. Тема эта и сложна, и обширна, в рамки двух глав нам все не уместить. Продолжим о Лермонтове — профессиональном военном.

Весна — лето 1837 года. Лермонтов за неподобающие стихи выслан из Петербурга и отправлен на Кавказ, в действующую армию, в зону проведения военной операции. Но сперва его по распоряжению государя-императора осмотрел лейб-медик: все ли у пациента с головой в порядке? С чего это вдруг он такие стихи пишет? Конечно, имелось в виду наделавшее шума стихотворение «Смерть поэта». Лейб-медик заверил: молодой человек абсолютно здоров. Изучили его бумаги — тоже ничего предосудительного не нашли: в тайных обществах не состоит, антиправительственных разговоров не ведет.

Лермонтов, кстати, письменно за то стихотворение извинился: так, мол, и так, эта вторая часть А вы, надменные потомки… Не думал, что писал, перо само по бумаге летало… Вот и получилось, что получилось.

В каждой строчке — только точки

На живописных портретах Лермонтов обычно изображен этаким милашкой — симпатичный, обаятельный. Ну просто зайчик! Но мы с вами не позволим художникам нас обмануть. Воспоминания его современников рисуют иную картину — довольно мрачный молодой человек, с непростым характером. Очень язвительный. Роста ниже среднего, да еще и сутулится. При этом силач, шомпола узлом завязывает.

И другие бесконечные выходки. Как-то они с друзьями ехали в Петербург. В увольнительную, как бы сейчас сказали. На въезде в столицу — пост. Военные, пересекая границу города, должны были отметиться в заявительном порядке, реальные документы никто не проверял. Товарищи, видимо, выпив перед выездом шампанского, и