Читать книгу - "Шпион в архиве: Как один человек пытался убить КГБ - Гордон Корера"

Эймс был не единственным предателем в американском разведывательном сообществе. Ещё одним «кротом» был Роберт Ханссен, работавший в ФБР. В своё время он служил в аналитическом отделе по СССР, где занимался именно поиском нелегалов. Тайно он впервые предложил свои услуги ГРУ в 1979 году (что означало, что Митрохин не мог знать этих подробностей). Позже он действительно вышел на связь с КГБ, но уже после того, как Митрохин ушёл на пенсию. Ханссена поймают только в 2001 году.

Были ли другие «кроты»? Те, кто работал в американском разведсообществе в то время, до сих пор считают, что не все провалы агентов можно списать на Эймса, Ханссена и ещё одного офицера ЦРУ Эдварда Ли Ховарда. Они были убеждены, что существовал и «четвёртый человек». По иронии судьбы, десятилетия спустя в этом бездоказательно обвинят самого Пола Редмонда. В качестве одной из причин приводилось утверждение, будто он, чтобы обезопасить себя, отказывался вносить полученные от Митрохина наводки в какие-либо базы данных, кроме своей собственной. На самом же деле он поступал так именно для того, чтобы уберечь дело Митрохина от реальных предателей, которые, как он знал, действовали в ведомстве в то время.

Австралия получила свои наводки от Митрохина в сентябре, и здесь один след оказался особенно важным, но крайне сложным для разработки. Дело в том, что в стране велась собственная, крайне деликатная и затянувшаяся охота на «кротов». Ранее уже появлялись признаки серьёзного проникновения в австралийскую службу безопасности ASIO. В течение нескольких лет каждый раз, когда сотрудники ASIO подбирались к вербовке очередного русского, их цель внезапно исчезала из страны. Были и другие признаки в конце 1970-х и начале 1980-х годов, указывавшие на то, что КГБ принял инициативника, передавшего крайне секретные сведения. Но расследование буксовало до тех пор, пока МИ-6 не сообщила союзникам, что в записях Митрохина фигурирует донесение офицера КГБ из Австралии в Москву, где датой ухода «крота» на пенсию значился 1983 год. Имелись и другие подробности о роли этого человека в отделе по борьбе со шпионажем. Это сузило круг подозреваемых, но всё же потребовались годы поисков и неудачных попыток, прежде чем подозреваемый был окончательно установлен. Бывший высокопоставленный офицер так и не сознался, и было решено, что привлечь его к суду невозможно. В результате он смог спокойно наслаждаться безбедной старостью, обеспеченной деньгами КГБ, и умер в 2006 году, а мир так и не узнал правды. Имя этого человека, как и само расследование вместе с ролью Митрохина, оставались в секрете ещё два десятилетия, поскольку власти стремились не предавать эту историю огласке. В частности, скрывался тот факт, что, согласно записям Митрохина, перед уходом на пенсию этот агент обратился к другому сотруднику с предложением продолжить его работу на КГБ. Тот сотрудник отказался, но о вербовочном подходе не доложил.

36.

Еще один Филби?

Охота на «кротов» сеяла хаос в рядах британских спецслужб во времена холодной войны. Прожектор подозрений метался между МИ-5 и МИ-6, выхватывая из темноты пеструю вереницу лиц, которых подозревали в тайной работе на Москву. В начале холодной войны катастрофическое разоблачение Филби нанесло сокрушительный удар по МИ-6, подорвав её уверенность в собственных силах, а также её репутацию. Когда многолетнее отрицание его предательства наконец осталось в прошлом, спецслужбы слишком легко впали в другую крайность — начали видеть «кротов» повсюду, даже там, где их не было. В трудные десятилетия после разоблачения Филби сотрудники МИ-5 и МИ-6 тайно следили друг за другом на лондонских улицах и вокзалах, убежденные, что их коллеги работают на Москву. В Лондоне, как и в Вашингтоне, крепла вера во всемогущество КГБ, плетущего «глобальный заговор»; считалось, что Москва намеренно засылает фальшивых перебежчиков, чтобы манипулировать спецслужбами, внушать им ложные выводы и мешать разглядеть настоящих предателей в собственных рядах.

Все это означало, что хотя большая часть материалов в записях Митрохина уже стала историей, они по-прежнему представляли огромный интерес для тех немногих, кто искал ответы на вопросы о прошлом. Эти люди месяцами, а то и годами корпели над его документами, чтобы понять, почему, к примеру, в 1960-х годах был схвачен такой агент, как Пеньковский. Митрохин предоставил подтверждение изнутри. В том деле КГБ установил эпизодическое наблюдение за женами сотрудников британского посольства в Москве, и одну из них заметили разговаривающей с каким-то мужчиной на скамейке, когда она гуляла с детской коляской. Масштабная слежка позволила установить, что этим мужчиной был Пеньковский. Подобные детали имели огромное значение, ведь альтернативным объяснением была утечка изнутри — очередной Филби, выдавший операцию. Эта мысль не давала покоя некоторым сотрудникам, например Питеру Райту, офицеру МИ-5, чьи скандальные мемуары 1980-х годов «Ловец шпионов» выдвигали невероятную версию о том, что бывший глава МИ-5 Роджер Холлис сам долгое время являлся агентом КГБ. В архиве Митрохина не нашлось никаких доказательств, подтверждающих это.

Одна из проблем заключалась в том, что даже при том уровне доступа, которым располагал Митрохин, получить однозначные ответы удавалось не всегда. Поскольку документов было слишком много, Митрохин делал выписки далеко не из каждого дела, которое видел в Первом главном управлении. Он вполне мог что-то упустить. Как будет отмечено впоследствии, в записях имелись «существенные пробелы». К тому же у него был доступ далеко не ко всему. Существовала теория, что британских агентов могли вербовать за пределами Великобритании — например, во время работы за границей в качестве дипломата, бизнесмена или во время учебы, — и такая вербовка не фиксировалась в отчетности британского отдела ПГУ и не попадала в его дела. Или же их могло завербовать совершенно другое управление — например, внутренняя контрразведывательная служба, — и эти сведения опять же держали подальше от Первого главного управления, чтобы максимально обезопасить источник. К примеру, в архиве не было никаких прямых упоминаний о Джеффри Прайме, сотруднике Центра правительственной связи (GCHQ), завербованном Третьим управлением КГБ, поскольку Митрохин не имел доступа к документам этого управления. Однако в другом списке агентов и объектов разработки содержалась короткая строчка о некоем британском агенте, который, судя по всему, находился на связи у резидентуры в Карлсхорсте. К 1981 году его личное дело насчитывало пятнадцать томов. Но его личность так и не была раскрыта. Тем не менее в целом Митрохин сумел развенчать многие из самых безумных конспирологических