Читать книгу - "Шпион в архиве: Как один человек пытался убить КГБ - Гордон Корера"

шпионская деятельность оставалась нераскрытой, пока Митрохин не предоставил улики. Сначала Трофимоффа допросили в Германии, но арестовали лишь после того, как он вышел на пенсию и переехал во Флориду. Поселившись в городке для отставных военных, он попался на уловку ФБР, разыгравшего операцию под «чужим флагом»: русскоязычный сотрудник, представившийся агентом организации-преемницы КГБ, предложил оплатить его долги.

Однако большинство имен в «американском» томе Митрохина были в той или иной степени уже знакомы ФБР. В одних случаях это объяснялось прошлыми расследованиями или показаниями прежних перебежчиков. Но зачастую причина крылась в том, что эти люди на самом деле были двойными агентами или «подставами», которых вело ФБР, используя их в качестве приманки, чтобы заманить КГБ в ловушку. Спецслужбы США и Великобритании, равно как и КГБ, считали, что лучший способ снизить эффективность противника — постоянно занимать его ложными делами, надеясь, что в ворохе этого информационного мусора он упустит из виду настоящую угрозу.

К тому моменту, когда американские спецслужбы отсеяли всех известных им лиц и сократили список до потенциально живых шпионов, о которых они ранее не догадывались, он значительно уменьшился. Приоритетными признали всего десять дел. ФБР начало копать. Одно или два из них сочли не стоящими усилий, поскольку доступ фигурантов к государственным тайнам был сильно ограничен. В других случаях было проще оставить подозреваемых в покое. Один из фигурантов, судя по всему, сошел с ума и удалился от мира: он жил в лесной хижине за колючей проволокой и предупреждал, что пристрелит любого, кто ступит на его землю. Оценив риски, спецслужбы решили, что охота на него не стоит возможной угрозы для жизни и здоровья оперативников. В итоге из всей десятки до суда дошли лишь два дела, и одним из обвиняемых стал Трофимофф. Однако для тех, кто работал с архивом, этот скромный результат не умалял ценности полученных данных. «Масштаб и глубину вклада Митрохина в безопасность Соединенных Штатов нельзя измерять лишь количеством судебных процессов по делам о шпионаже», — убежден Майк Рочфорд. — «Его информация заполнила огромные пробелы в разведданных, которые были необходимы Западу, чтобы в полной мере осознать вероломство и методы использования спецслужб тоталитарным режимом».

Однако когда в 1992 году Рочфорд и небольшая группа Пола Редмонда из Центра контрразведки ЦРУ в обстановке строжайшей секретности приступили к изучению наводок Митрохина, их волновал один конкретный вопрос. Они отчаянно надеялись, что архивы помогут найти на него ответ. Это была мрачная тайна, о существовании которой знали лишь единицы.

Сотрудничество Митрохина с МИ-6 держалось в строжайшем секрете как в Лондоне, так и в Вашингтоне. И на то были веские причины. Случись утечка в то время, когда он еще находился в Москве, ему пришел бы конец. А посвященные в это дело специалисты отлично знали, что подобные тайны порой все же просачиваются наружу. Как? Через «крота». Если бы у Москвы в британской или американской разведке был свой агент, способный выдать этот секрет кураторам, архивариус был бы обречен.

В годы холодной войны при вербовке каждого нового агента неизменно задавали один и тот же вопрос: известно ли ему о случаях проникновения в спецслужбу, на которую он теперь будет работать? Для самого агента это был вопрос личной безопасности. Если бы предатель обнаружился, скажем, в ЦРУ или МИ-6, то этот агент подвергался бы смертельной опасности. Но в этом также отражалась одержимость «кротами» — страх, который внушил всем прежде всего британский предатель Ким Филби, еще в начале холодной войны подставивший под удар множество агентов и операций как МИ-6, так и ЦРУ. И кое-кто в Вашингтоне уже знал, что в их собственных рядах завелся именно такой «крот».

35.

Охота на «кротов».

ГЛУБОКО В ЛЭНГЛИ, за дверью с пятью замками, небольшая группа вела в одиночестве охоту на «кротов», ставки в которой были невероятно высоки. Для некоторых членов этой команды это было личным делом. Агенты, которых они когда-то вели, к которым привязались и чьи жизни держали в своих руках, теперь были мертвы. Всё пошло наперекосяк ещё в 1985 году. В тот год совершенно внезапно по «Раша-хаус» ЦРУ была нанесена серия сокрушительных ударов. Агенты, которых тщательно разрабатывали и вербовали годами, один за другим не являлись на встречи и бесследно исчезали. Кое-кто в ЦРУ цеплялся за мысль, будто всё дело в проникновении противника в их системы связи. Оперативники на местах гадали, не установил ли КГБ жучки даже в те электрические розетки, которыми они пользовались. Подобная возможность была бесконечно предпочтительнее альтернативы в виде предателя в собственных рядах. Управлению потребовались годы, чтобы оправиться от предыдущего приступа лихорадки, подогреваемой скорее паранойей, нежели реальными фактами.

Однако небольшая группа сотрудников оставалась убеждена, что в их ряды проник агент КГБ, и начала расследование. Офицеры ЦРУ замечали, что коллеги за их спинами действуют скрытно, и гадали, что те замышляют. Иногда это объяснялось тем, что оперативники вели дела неофициально: они настолько опасались присутствия «крота», что не хотели ставить под удар новых агентов. Но спустя какое-то время охота на «кротов» выдохлась. Лишь немногие — кого, особенно после распада Советского Союза, всё чаще считали одержимыми — не давали этому делу заглохнуть. Порой они называли себя «ЦРУ внутри ЦРУ». Для всех остальных в управлении, не говоря уже о правительстве США, охота на шпионов казалась анахронизмом и странной одержимостью.

В 1992 году охотники за «кротами» надеялись, что Митрохин сможет дать новые зацепки. Они тщательно изучили его файлы в поисках любых указаний на то, что привело к провалам. Но хотя он и обладал огромным объемом информации о прошлом, к вящему их сожалению, Митрохин ушёл на пенсию в 1984 году, как раз перед этими провалами. «Крот» по-прежнему оставался на свободе. Да и самому Митрохину, возможно, просто повезло избежать беды. Предателем, виновным в этих провалах, оказался офицер ЦРУ Олдрич Эймс, который в апреле 1985 года явился в советское посольство в качестве инициативника. Он работал в советском и восточноевропейском отделе ЦРУ и выдал многих его агентов. И он всё ещё служил в ЦРУ в начале 1990-х годов, когда Митрохин предложил себя в качестве инициативника. Всего за несколько месяцев до того, как Митрохин обратился к американцам, а затем к британцам, Эймса перевели в отдел ЦРУ по борьбе с наркотиками. Его арестуют только