Читать книгу - "Шпион в архиве: Как один человек пытался убить КГБ - Гордон Корера"

десятилетий. Редмонд всегда знал об амбициях КГБ, но увидеть конкретные, неопровержимые доказательства их масштаба было потрясением. Так, например, КГБ умудрился установить подслушивающее устройство под креслом прямо в зале заседаний Комитета Сената США по международным отношениям. КГБ также перехватывал переговоры оборонных подрядчиков, что позволяло выведывать приоритеты Пентагона. Подробности о линии «Х» — отделе КГБ, занимавшемся кражей западных технологий, — показывали, что он справлялся со своими задачами на редкость успешно. В такие гиганты, как IBM, удалось глубоко внедриться: агентурная сеть по всему миру помогала Советскому Союзу сократить технологическое отставание. Встречались и курьезные истории. Например, об одном шестнадцатилетнем американском школьнике из обеспеченной семьи, который настолько вдохновился историей Кима Филби и идеализированными представлениями о шпионаже, что в 1968 году приехал в Москву в качестве туриста и предложил свои услуги КГБ. Вторая встреча состоялась в Мексике, но на третью, в Лондоне, юноша просто не явился.

В документах также упоминались амбициозные, но несбыточные попытки завербовать высокопоставленных дипломатов — таких как советник президента Картера по национальной безопасности Збигнев Бжезинский и госсекретарь Сайрус Вэнс. Имелись там и сведения о программе «активных мероприятий» — о том, как Служба «А» КГБ, занимавшаяся дезинформацией, пыталась посеять раздор в американском обществе, например, играя на расовых противоречиях в 1960-е годы. Документы раскрывали масштабные попытки КГБ продвигать теории заговора вокруг убийства президента Кеннеди, которые возымели долгосрочный эффект — особенно идея о том, что за этим стояло ЦРУ.

В архивных делах даже содержались сведения о том, что по всему миру, включая территорию США, КГБ оборудовал тайные схроны с оружием и радиостанциями. Эти склады предназначались для диверсионных групп на случай войны. Митрохин скрупулезно выписал точные координаты этих мест, а также предупреждение о том, что схроны были заминированы: при попытке вскрытия взрывчатка должна была уничтожить все содержимое. Имелись также детальные планы маршрутов для проникновения военизированных формирований со стороны Мексики и Канады с указанием промежуточных складов оружия, а также планы подрыва ключевых объектов инфраструктуры США, включая трубопроводы и электростанции. Отдельное досье на Нью-Йоркский порт показывало, насколько тщательно была изучен этот объект и его система охраны на случай приказа о проведении диверсии — это лишь один из многочисленных примеров, где на карты были нанесены мосты, трубопроводы, кабели и атомные электростанции.

В ЦРУ архив назвали «крупнейшей контрразведывательной «золотой жилой» послевоенного периода». Руководитель оперативного управления ЦРУ сообщил главе МИ-6 сэру Колину Макколлу, что эта информация представляет «жизненно важный интерес для ЦРУ». В ФБР охарактеризовали полученные материалы как «самый подробный и обширный массив контрразведывательных данных, когда-либо поступавших в распоряжение ФБР». Майк Рочфорд, русскоязычный эксперт, которому предстояло глубоко погрузиться в вопросы контрразведки, стал одним из тех, кому поручили работу по этим делам вместе с еще более чем десятком аналитиков. В общей сложности материалы содержали около 550 наводок. Совместная группа ЦРУ и ФБР перелетела через Атлантику в Лондон. Они хотели обсудить многочисленные зацепки. Им не терпелось выследить подозреваемых и принять меры. Но сделать это можно было только после того, как Митрохин окажется в безопасности за пределами России. В противном случае массовые аресты — особенно если бы они коснулись столь деликатной и глубоко засекреченной сферы, как нелегалы, — немедленно породили бы подозрение, что в самом КГБ завелся «крот» или произошла утечка информации, а это неминуемо вывело бы на Митрохина.

«Это было здорово. Просто великолепно», — вспоминал позже Джон Мартин, руководивший судебным преследованием шпионов в Министерстве юстиции США. Мартин годами гонялся за КГБ, и Митрохин дал ему шанс утереть им нос. «Какой знатный пинок под зад», — говорил он. Сравнение материалов с золотой жилой было верным, пусть и слегка обманчивым. Сокровища там действительно таились, но чтобы извлечь эти золотые самородки, требовалось изрядно потрудиться.

Как и в случае с Великобританией, американцам требовалось приложить немало усилий, чтобы разобраться, какие наводки все еще актуальны и требуют расследования, а какие представляют чисто исторический интерес. В некоторых случаях новые фрагменты головоломки позволяли возобновить давно замороженные дела. Так, в архиве обнаружились записи о контактах КГБ с дипломатом Госдепартамента Феликсом Блохом. В свое время это дело вызвало огромный резонанс в Вашингтоне, поскольку Блоха подозревали в шпионаже, но для судебного преследования не хватило улик. Кроме того, Митрохин помог подтвердить сведения об агенте КГБ под псевдонимом «Саша». Бывший руководитель контрразведки Джеймс Хесус Энглтон годами лихорадил ЦРУ, ошибочно полагая, что «Саша» — кадровый сотрудник управления, чем нанес ведомству колоссальный ущерб. Детальные сведения Митрохина подтвердили подозрение, что под этим оперативным псевдонимом скрывался человек по имени Александр Копацкий, работавший с американцами в Берлине.

Еще одна наводка заставила спецслужбы забить тревогу. Речь шла о ценном агенте со стажем, действовавшем под разными псевдонимами. Он передавал советской стороне настолько важные сведения американской военной разведки, что его дело обсуждалось лично с председателем КГБ Андроповым. Агент работал долгие годы, причем лишь за один полуторагодовой период он предоставил объем материалов, которого хватило бы на 26 томов оперативного производства КГБ, по 400 страниц в каждом. У Митрохина не было прямого доступа к делу оперативной разработки или самому рабочему делу этого агента, но он скопировал в свой «американский» том выписки из касавшейся его оперативной переписки. Среди прочего там содержались зацепки, указывающие на его личность: упоминалась его работа в Западной Германии, а также тот факт, что в его вербовке и кураторстве помогал священник Русской православной церкви. Начались поиски, которые в итоге привели к разоблачению самого высокопоставленного военного, осужденного за шпионаж на тот момент.

В то самое время Джордж Трофимофф планировал выйти на пенсию и переехать из Западной Германии во Флориду, рассчитывая наслаждаться там солнцем и безбедной жизнью. Он родился в 1927 году в Берлине в семье русских эмигрантов, чьи корни уходили в дореволюционную царскую армию. В годы Второй мировой войны он оказался на службе в армии США и получил американское гражданство. Он обосновался в Западной Германии, где работал в Нюрнберге, в Объединенном центре допросов военной разведки, занимаясь проверкой перебежчиков с Востока. Он дослужился до звания полковника и, уйдя с военной службы, продолжил работать там же в качестве гражданского специалиста с допуском к совершенно секретным сведениям. Человек колоритный, обладавший непомерным самолюбием и столь же внушительным брюшком, он был женат пять раз и постоянно погрязал в долгах. Он стал легкой добычей для КГБ, когда в конце 1960-х годов советские спецслужбы задействовали его приемного брата, православного священника, чтобы завербовать его и начать выплачивать деньги в обмен на государственные тайны. Его