Читать книгу - "Леннон и Маккартни. История дружбы и соперничества - Иан Лесли"

на аккомпанемент – струнные аранжировки Джорджа Мартина, которые не уходят далеко от тоники, разве что в тот момент, когда виолончель пускается в галоп. Эта секция прилегает к припеву, в котором рассказчик спрашивает, откуда же берутся все эти одинокие люди, а виолончели играют нисходящую последовательность во вкусе Баха. На втором припеве к Полу присоединяются Джон и Джордж – Ah, look at all the lonely people, – здесь мелодия сначала взлетает ввысь, а потом убывает. В финальной секции оба припева сосуществуют в контрапункте. Настроение напряженное и суровое.

Подростком Пол бегал по поручениям пожилой женщины, которая жила по соседству. Он гадал, каково это – жить ее жизнью. В Гамбурге он подружился со старушкой, которая надзирала за туалетом в «Кайзеркеллере». Он интересовался людьми, которые остались совсем одни, без родных и близких. И все равно непросто объяснить, откуда взялась Eleanor Rigby. В поп-жанре никто еще не писал такой песни. Она настолько плотно вошла в культурную ткань, что мы перестали замечать, насколько странная эта композиция – по-своему не менее радикальная, чем Tomorrow Never Knows: ее Джон сочинил, услышав, как Пол играет Eleanor Rigby. И Джон, и Пол достойны определения гения, которое давал ему Артур Шопенгауэр: в отличие от таланта, который попадает в цель, в которую никто попасть не может, гений попадает в цель, которую никто не видит.

* * *

С тех пор как в Ленноне стали видеть «литературного» битла, поэтический талант Маккартни оставался незамеченным. Его чувство слова по сути своей – музыкальное и интуитивное, а не семантическое. Мальчишкой он упивался экстатической поэзией таких классических композиций, как The Honeymoon Song: впоследствии ее среди еще нескольких «предрок-н-ролльных» песен по его настоянию включили в ранний репертуар The Beatles. В выступлении группы, записанном для BBC, можно услышать, как Маккартни упивается строками вроде The skies are as bright as your eyes / The horizon is open («И небеса ясны, как твои глаза, / И видно до самого горизонта»). В его собственной лирике тоже много внутренних рифм и полурифм – коротких мгновений удовольствия.

Когда Маккартни поет, он разваливается в словесных звучаниях, как кот на солнышке. Вот подобная строка в репризе заглавной песни альбома Sgt. Pepper: Sergeant Pepper’s one and only lonely hearts club band. А вот одна восхитительная строчка из Mother Nature’s Son: Swaying daisies sing a lazy song beneath the sun. В Penny Lane Маккартни больше всего любил двустрочие о пожарном: He likes to keep his fire engine clean / It’s a clean machine (machine рифмуется с двумя словами clean сразу). Уолтер Эверетт отмечает, что Маккартни на уровне инстинкта чувствовал, как написать текст, значение которого можно потом разыграть в музыке. В песне She’s Leaving Home есть строки She goes downstairs to the kitchen / clutching her handkerchief, в которых так и слышны чьи-то всхлипы, чьи-то попытки не рыдать в голос. Подобно Джону, Пол обожает игру слов (в What You’re Doing он рифмует doin’ с blue an’ [d], а runnin’ – с fun in), однако он редко замахивается на изощренный лексикон или глубоко сюрреалистические образы друга. Он предпочитает писать просто, однако его кажущуюся простоту окружают многочисленные смыслы, как обертоны ноту. Он умеет выразить мысль до боли просто, как, например, в For No One (The day breaks / Your mind aches – «Солнце всходит / Душа болит»). Любит он и пошутить, как в Lovely Rita (When it gets dark I tow your heart away – «Вечером я возьму твое сердце на буксир») и в Back in the USSR (Let me hear your balalaikas ringing out – «А ну, стрельните мне балалайками!»).

В Eleanor Rigby Маккартни использует звучания слов в качестве соединительной ткани: Уолтер Эверетт отмечал, как «Пол хватается за звук и не отпускает его». В каждом куплете в одном и том же месте rice получает в пару face, а church – dirt: это не рифмы, а скорее цветовые сочетания. Архитектоника Маккартни упорядоченна. Каждая новая строка в куплете начинается с пятисложной фразы с четвертым ударным слогом (Eleanor Rigby / Waits at the window / Father Mackenzie / Look at him working). Такое единоначалие в принципе напоминает завершающие строки каждого куплета в Tomorrow Never Knows: вместо it is not dying легко спеть it is believing. Заканчивает Пол каждую строку в Eleanor Rigby либо замечанием, либо вопросом по поводу того, что мы узнали раньше: Lives in a dream / Who is it for? / No one comes near. Это также отсылает к всевидящему нарративу Tomorrow Never Knows: две песни перекликаются между собой.

* * *

Как бы отрешенно ни звучал Леннон в Tomorrow Never Knows, песня эта все-таки призвана успокоить и утешить. В Eleanor Rigby мы утешения не найдем. Она смотрит на своих персонажей невозмутимо и даже едко. Вот женщина подбирает рис с церковного пола – прибирается после свадьбы. Она не знает счастья: живет как во сне, и лица ее никто не видит. Во втором куплете мы встречаем отца Маккензи, который пишет проповедь, никому не нужную. В третьем и последнем куплете они встречаются, так и не встретившись. Он хоронит ее: формальные похороны. Все кратко, лаконично и душераздирающе: никто не спасся.

Примерно в этот период и Пол, и Джон размышляли о закате христианства. В интервью Клив Джон противопоставил этот процесс растущей популярности The Beatles – это мимолетное замечание еще аукнется ему. При этом именно Пол и именно в Eleanor Rigby говорит о смерти христианства прямым текстом. Такое часто случалось. Стоило Джону высказаться, как его слышали все. Пол же либо искусно прятал презрение и агрессию, либо говорил о них прямо – никем не замеченный. В интервью Клив он раскритиковал, как в США обращаются с чернокожими, и назвал Америку «паршивой страной». В 1966 году он сказал Дэвиду Фросту: «Американцы, по-моему, верят только в деньги, и так постоянно: смотреть страшно». В разговоре с Клив он презрительно отозвался о притворной нравственности американцев: «В Америке ведь как: с младых ногтей готовятся ко взрослой жизни и зазубривают непреложные принципы: короткие волосы значат „мужчина“, длинные – „женщина“. Ну, а мы отвергаем это их дурацкое условьице. Не надо меня уверять, что прежнее поколение было нравственнее, чем мы сейчас. Они просто лучше это скрывали».

В том же году The Beatles собирались с новым визитом в Америку. Брайан Эпстин переживал, что Джон позволяет себе слишком открытые политические высказывания, например, о том, что его беспокоит война во Вьетнаме. В это время шутник Маккартни в пух и прах разносил моральный облик Америки, и никто даже ухом не повел.

После выхода A Hard Day’s Night люди присвоили The Beatles узнаваемый образ живо нарисованных, но двумерных мультяшек. Ринго в