Читать книгу - "Право сильного - Юлия Арниева"

— Вчера мы вернулись к обеду и получили по полтора пенса. Сегодня мы останемся до темноты.

— Следовательно?

— Следовательно, четыре пенса. — Он выдержал паузу, которой позавидовал бы Финч. — Каждому.

— Каким образом из полутора получилось четыре?

— Мистер Кок сказал, что пересеять поле стоит двенадцать фунтов.

— Так вы спасаете мои двенадцать фунтов? — Я едва удержалась от улыбки. — Три пенса.

— Три пенса, — согласился Эдмунд и, чуть помедлив, уточнил: — Каждому.

— Хм… сдались без единого выстрела, — заметил Артур из-за газеты. — В вашем возрасте, сэр, я выторговал бы шесть.

— Милорд, а вам бы дали?

Артур опустил газету и посмотрел на него.

— Разумеется, нет.

— Тогда я лучше возьму три.

Когда Эдмунда увели собираться, Шарлотта протянула руку через стол, забрала у Кока свой блокнот и обратилась к нему деловым тоном, который обычно приберегала для подрядчиков.

— Мистер Кок, вчера вы спрашивали старые книги. Я их нашла. Урожаи записаны с девяносто третьего года, но только общие по поместью, без разбивки по полям.

— Скверно.

— Я тоже так решила. — Шарлотта раскрыла книжку. — Поэтому хотела спросить, как ведете записи вы.

Кок положил карандаш, покосился на исчезнувший из-под его руки блокнот и без всяких церемоний придвинул к себе хозяйственную книгу.

— Покажите.

Он успел просмотреть всего две страницы, когда начал задавать вопросы: отдельно ли записывали пшеницу и ячмень, отмечали ли, что росло на поле в предыдущем году, считали ли урожай с акра или только общий сбор. Шарлотта отвечала, время от времени отвоевывала книгу обратно, чтобы найти нужную запись, Кок тут же забирал ее снова, и довольно скоро стало ясно, что ближайший час они прекрасно обойдутся без меня.

— Я поеду с вами, — вдруг объявила Шарлотта, поднимаясь из-за стола. — Мне все равно нужно увидеть поля, иначе половина этих записей для меня ничего не значит.

— Превосходно. Берите книгу. — Кок повернулся ко мне. — Графиня, а вы?

— А я обещала доктору Моррису приехать к нему.

— Значит, свеклу вы увидите к вечеру, — заключил он и снова повернулся к Шарлотте. — Мисс Фрейзер, записывайте. Начнем с того, чего делать не следует.

С этими словами Кок поднялся из-за стола и направился к двери, продолжая что-то говорить Шарлотте уже на ходу. Та поспешила за ним, прижимая к себе книгу, и через несколько секунд их голоса стихли в коридоре.

Артур дождался, пока дверь за ними закроется, и только тогда сложил газету.

— Ловко.

— Не понимаю, о чем вы.

— Моя жена отдала мистеру Коку своего секретаря и покинула поле боя прежде, чем он успел заметить подмену. Я бы восхитился, если бы не подозревал, что рано или поздно вы с такой же легкостью оставите ему меня.

— Вас будет значительно труднее выдать за секретаря, — подмигнула я Артуру, поднимаясь из-за стола. Он на мгновение замер, явно не ожидав от меня подобной вольности, потом довольно хмыкнул и снова развернул газету.

Выйдя из столовой, я велела Фентону передать Дику, чтобы он сопровождал мальчишек в поле и глаз с них не спускал. А через полчаса я уже ехала с Раддом в город.

— Мистер Моррис говорил вам, что ему нужно?

— Котел для белья.

— Котел, — повторил Радд и замолчал, глядя в окно.

Я слишком хорошо знала это молчание: где-то за ним уже появлялись размеры, трубы, топка и еще две-три вещи, о которых Моррис пока даже не подозревал. Поэтому следующие четверть часа в карете было почти тихо.

Утренний торг с Эдмундом напомнил мне о другом деле, законченном всего несколько дней назад. Поверенный из Бата все-таки приехал в пятницу и провел с Артуром почти полдня. К вечеру завещание было переписано и подписано при двух свидетелях, копию отправили Финчу, и теперь, если Эдмунду когда-нибудь понадобится опекун, мои права были закреплены на бумаге, а не существовали лишь в виде молчаливого согласия всех обитателей дома…

За этими мыслями дорога прошла почти незаметно. Сначала за окном еще мелькали живые изгороди и поля, потом между ними стали попадаться сады, первые ограды и дома, а вскоре за поворотом открылся городок — сразу весь, от церковной башни до двух рядов домов вокруг рыночной площади.

Лечебный дом стоял на месте старого склада, боком к площади, и за те недели, что я его не видела, успел заметно перемениться. Прежнюю кровлю сняли, новую уже крыли черепицей, оставив до конька футов десять; окна первого этажа пробили заново и вставили стекла; двор обнесли, у ворот сложили штабель леса под парусиной. Известковая пыль лежала на всем, до чего успела добраться, включая ноги двух кур, которые при нашем появлении немедленно скрылись под телегой.

У крыльца стояли двое.

Морриса я узнала сразу. Второго видела впервые: мужчина лет пятидесяти пяти в темном сюртуке, который чистили гораздо чаще, чем чинили, с саквояжем у ног. Он повернулся на стук колес, и Моррис, тоже заметив карету, сказал ему несколько слов. Тот ответил коротко и наклонился за саквояжем.

Я вышла из кареты.

— Миледи, — Моррис шагнул навстречу. — Позвольте представить мистера Пиви. Он ведет практику в здешних местах.

Пиви снял шляпу и поклонился с безупречной учтивостью, оставившей, однако, очень мало места для радушия.

— Ваше сиятельство.

— Мистер Пиви.

— Должен признать, графиня, дом получается превосходный. Сухой, теплый, с хорошими постелями. Больным здесь будет удобно.

— Я на это надеюсь.

— Можете не сомневаться. — Пиви надел шляпу. — Прошу меня простить, миледи, но меня ждут у Феллоуза за Кроссингом. Мальчик третий день в горячке. Имею честь.

Он сел в двуколку, явно пережившую не одну зиму под открытым небом, и уехал, не оглянувшись.

— Чем я ему не угодила? — спросила я Морриса, провожая двуколку взглядом.

— Ничем, миледи. В том и беда. — Моррис потер переносицу. — Тридцать лет он здесь один. Выезжает с рассветом, ночует где придется, половину жизни провел в седле между фермами. А теперь в городе стоит каменный дом с постелями и сиделками, и вдобавок появился человек из Лондона, которого привезли сюда господа. Больные, за которыми Пиви прежде тащился восемь миль, теперь сами приходят сюда.

— Значит, ему стало легче.

— Значит, у него стало меньше работы, — ответил доктор и направился к дому. — Прошу, миледи. Я