Читать книгу - "Из переписки моих родственников. Военные годы: 1941-1945 - Ирина Валентиновна Роскина"

той же просьбой. Таким образом рассчитываю в ближайшее время получить оттуда известия о Ниночке. От Катюши у нас уже недели две нет писем, обычно она писала гораздо чаще. Ребята наши целые дни проводят на воздухе, немного загорели уже и чувствуют себя как на даче. Очень бы хотелось, чтобы и Наташенька побольше бывала на воздухе. Сейчас как-то не сидится в комнате, и я от души завидую Лиде и ребятам, что они имеют возможность так много бывать вне дома.

Очень по Вас соскучился и очень хочу поскорее повидать Вас и Наташеньку. Как успехи у Леки? У Жени дела поправляются: он стал изо всех сил стараться и это дает свои плоды. Но до чего же он комичен, когда сидит за столом и пишет свои вокабулы!

Пишите, Розочка, почаще. Очень хотел бы иметь весточку и от Наташи, но не смею просить, поскольку чувствую свою вину перед ней по части писем. Рад буду и письму от Леки, в особенности, если оно будет таким, что его можно будет прочесть!

Целую всех вас крепко. Ваш Марк

Мамуся, у нас всё есть и дети сыты, как и мы. У Мары довоенная мерка, а по ней сейчас мерить нельзя. Последняя твоя открытка от 29/IV. Лида

170. Р. Н. Рабинович – Л. Д. Гринберг (из Черной (ст. Шабуничи) Краснокамского р-на Молотовской обл. в г. Верхняя Салда Свердловской обл.). 13 мая 1942

Дорогие мои! Посылаю Вам телеграмму[391]. Совершенно пропал вкус к жизни и мне хочется самой скорей покончить с этой волынкой. Посылаю телеграмму Гайлиту: «Убедительно прошу хранить имущество Френк до получения от Гринберг из Салды сообщения Рабинович». Это я делаю потому, что нас он знает, а ваша фамилия Гайлиту может быть неизвестна. Что теперь делать? Может быть, мне поехать в Ярославль? Или приехать мне помочь тебе, если ты решишься на поездку? Поручить кому-нибудь это дело? Но нужна, мне кажется, моя доверенность. Может быть, Лене Ральбе ближе съездить туда? Я не соображаю расстояний. Вообще я в полной растерянности. Катюша уже знает о смерти Гриши. Она очень подавлена и рвется оттуда. Какая у девочки трагическая судьба! Боюсь, не повторились бы эти несчастья и у Наташи, она очень волнуется за бабушку и за Шуру.

От Лили Яров<инской> есть открытка, она пишет, что получила письмо от случайного спутника Якова Лазар<евича>, что последний простудился и лежит в Новосибирске. Я подозреваю, что он не хотел пугать жену и у него, вероятно, сыпняк[392]. Ужасно боюсь за тебя, Лидуся. Если бы можно было найти подходящего человека, чтобы тебе можно было не ездить? Обдумай хорошенько, как поступить. Знаете ли вы, что Белла претендует на Катюшу? Она говорит, что у нее нет детей, справедливость на ее стороне. А Лена Ральбе? Подумайте.

171. Р. Н. Рабинович – Л. Д. Гринберг (из Черной (ст. Шабуничи) Краснокамского р-на Молотовской обл. в г. Верхняя Салда Свердловской обл.). 13 мая 1942

Дорогая Лидуся! Ты понимаешь, почему я пересылаю тебе открытку Гоги[393]. Бедной Светлане пришлось потерять и отца и мать, и еще и Гогу, от души ее жалею. Но какой Гога странный, почему он пишет об этом в такой форме? Ни намека на счастливое настроение – доволен он или нет? Непонятно, и я все же сегодня поздравлю его. Твои письма приходят, мне кажется, все и доставляют мне огромную радость: у вас жизнь как будто налажена по нынешним военным обстоятельствам. У С<ергея> Дм<итриевича> тоже все очень благополучно. Наташа гостила там два дня и говорит, что они очень хорошо питаются и у них все есть. При Наташе был разговор о Тифлисе, куда С<ергея> Дм<итриевича> очень приглашают[394], он пока решил ждать до осени, а Клара Гитмановна сказала: «вот поедем в Тифлис, потом и вас выпишем». Наташа об этом говорила с горькой иронией и прибавила: «Они и не думают брать нас с собой». Если бы не вопрос об Алеше, то вообще можно было бы махнуть рукой на поддержку С<ергея> Дм<итриевича>, но ведь все же это отец, и мне хочется, чтобы Алеша имел родного отца, раз он у него жив. Бедный ребенок, как мало он видит ласки или даже внимания со стороны отца! А Веронику будут обучать музыке, у них уже есть пианино. У меня душа разрывается, когда я сопоставляю, как отец относится к ней и как к Алеше. Мне стыдно здесь в лагере, где все видят, что отец не навещает мальчика и скоро два месяца, что он его не видел. Вероятно, я виновата, что сначала оставила Алешу у себя на воспитание. Оправданием мне служит только то, что 4 года назад жива еще была Софья Гитмановна[395], и я знаю, что Надюша не отдала бы ей Алешу, если бы она могла мне подать знак из другого мира. И в результате я, может быть, сама лишила Алешу отца; тогда ему нужны были бабушка и Нюша, а теперь ему нужен именно отец. Просто не знаю, как выбраться из тупика, куда мы попали. Наташа нежно любит Алешу и им расставаться тоже не следует. Живу, зажмурив глаза, может быть к августу что-нибудь выяснится. Крепко вас целую. Пишите.

172. И. И. Гринберг – Л. Д. Гринберг (из г. Молотова в г. Верхняя Салда Свердловской обл.). 13 мая 1942

Дорогие, еще раз поздравляю с торжественным днем[396]. Послала вам телеграмму, но я так привыкла не получать отзыв на телеграммы, что и сейчас ничего хорошего не жду. Я очень, очень рада, что живется вам неплохо и что ты, Лидочка, не жалеешь о Черной. Все-таки у вас семья. Я только теперь поняла, как хорошо, как необходимо иметь семью. Без нее – просто паршиво. От Нины – ничего! Я ужасно беспокоюсь, хотя понимаю, что беспокоиться больше нечего! Нажала на все кнопки. Через местный Союз архитекторов послала телеграмму в Ярославль, но ответа все нет и нет. Здесь, оказывается, этажом ниже, живет родной брат Гришеньки с очень милой женой и сыном 17 лет. Я с ними подружилась. Они в переписке с Катюшей, а она не догадалась написать ни мне о них, ни им – обо мне. Надеюсь через Азбукину (хоть убей, забыла, как ее зовут!) получить длинное письмо от тебя и от Мары. Целую вас и ребят. Из Ленинграда ничего! Ваша Белла

173. Р. Н. Рабинович – Л. Д. Гринберг (из Черной (ст. Шабуничи) Краснокамского р-на Молотовской обл. в г. Верхняя Салда Свердловской обл.). 15 мая 1942

Дорогая Лидуся, я еще в Молотове. Познакомилась