Читать книгу - "Из переписки моих родственников. Военные годы: 1941-1945 - Ирина Валентиновна Роскина"

обл.). 29 апреля 1942

Дорогая моя мамуся, твое письмо от 20/IV пришло очень быстро, но я так завозилась эти дни, что сразу не ответила. Это верно, что о папе мы почему-то никогда вслух не говорим, но у меня о нем самая светлая память. Я помню это ощущение, когда мы жили у Успенских[354], а он приходил к нам из Ривьеры[355], ощущение знакомства собственно с ним. Потому что разлука военная оторвала нас, детей, от него, мы выросли незаметно, и к этому моменту, в возрасте 14–15 лет, я могла уже по-взрослому оценить все его достоинства и прелесть общения с ним. Я всегда ждала его с нетерпеньем и самой большой радостью были для меня прогулки с пирожными в тот ларек, который был около [неразб. ], потому что я тогда к нему заходила. Для меня его смерть была быстро прервавшимся счастьем дочери, я ее очень тяжело переносила и поражена была твоей внешней сдержанностью. Помню приход старухи Гершензон[356] в первый день после похорон, как она рассказывала о своем муже, и ты ей отвечала, а я совсем говорить не могла. Из всех детей никто не унаследовал его нрава, может быть, у внуков проявятся отдельные черты, мне кажется, что у Жени есть что-то общее, не только во внешности, но и в характере. А вообще как невыразимо грустно терять близких! И мысль о Нине меня гложет, я уверена, что ее нет в живых, ведь от 27/III ее открытка так быстро дошла, не может быть, чтобы живая – она не написала. Твердо думаю взять Катюшу к нам, не знаю только, когда практически мы сможем это осуществить. Жене Минц я ответила, характерно для нее, что об Алеше[357] она не упоминает ни слова. Гогушке тоже написала отсюда несколько раз.

У нас все в порядке. Женичку удалось быстро поставить на ноги, и он уже на общем столе несколько дней. К празднику нам никаких выдач не дали, даже сахару и конфет, единственное, что удалось – это отоварить карточки, чего другие не имели, но без сладкого. На днях сменяла свою рубашку на 6 литров молока, сегодня пойду за второй порцией, она еще может раздумать. Так что с питанием дела у нас обстоят отлично, с квартиры нас тоже не трогают, а вообще здесь форменная вакханалия с выселением, все хозяева хотят на лето освободиться от жильцов и пакостят невероятно. Как Перминовы[358] держат себя с тобой? Кушаешь ли ты что-нибудь сама или отдаешь все детям? Мечтаю об оказии к вам, послать есть что, есть даже мыло, нам выдали жидкое, но я его переварила и получилось очень прилично и много (из 2,5 кг). Крепко обнимаю и всегда думаю о тебе, моя дорогая мамуся. Целую тебя и ребят. Лида

Сердечный привет всем литфондовцам. За письмо к Тамаре Мара меня грызет и все доказывает, что твое положение улучшится, если я напишу[359]. Я не знаю, как взяться. У нас все время чудесные солнечные дни и уже подсохло. Вчера был снег, сегодня опять солнце и жарко.

161. Л. Д. Гринберг – Алеше Спасскому (из г. Верхняя Салда Свердловской обл. в Черную (ст. Шабуничи) Краснокамского р-на Молотовской обл.) [без даты]

Дорогой Лекуша, мы получили твое письмо и все были очень рады, что у тебя больше нет плохих отметок. Особенно был рад дядя Мара, но когда он прочел твое письмо, то он очень удивился, что там были разные ошибки. Наши ребята тоже кончают учебный год. Сережа, я надеюсь, на отлично, а Женя еще не знаю как, но вообще он тоже стал гораздо лучше учиться и больше стараться. Мальчикам приходится много работать. Во-первых, они каждый день ходят проверять мокрые места – не подсохли ли они и часто почему-то возвращаются с мокрыми ногами в самую сухую погоду. Потом они по очереди дежурные по поливке всех рассад, включая парник, который поливается через трубку из того самого ручья, о котором я тебе раньше писала. Потом они носят дрова для плиты, ходят за хлебом и за обедом, а иногда моют пол, Женя моет даже лучше Сережи. Так что они вполне оправдывают мои надежды и стали помощниками. А скоро пойдем все на огород. Крепко тебя целую. Поклон Изе[360] и Никите. Тетя Лида

162. Л. Д. Гринберг – Р. Н. Рабинович (из г. Верхняя Салда Свердловской обл. в Черную (ст. Шабуничи) Краснокамского р-на Молотовской обл.). 2 мая 1942

Дорогая моя мамусенька, вот и первое мая наступило, а от Нины все ничего нет. Я укрепляюсь в своем предположении и становится очень мрачно на душе. Одна «надежда», что она заболела настолько тяжело, что не может писать? Марин инженер, о котором я тебе писала, уже уехал в Москву, и я надеюсь через неделю иметь от него известие, он остановится в Ярославле[361]. Мы живем хорошо. Я тебе пишу каждые несколько дней. Вчера по случаю праздника, который был рабочим днем, мы пригласили Френкелей, Бушуевых и Зильберманов. Хейфецы были заняты и не могли придти. Стол ломился от яств: колбаса двух сортов, копченая кета и пирог из муки, который явился отрыжкой Жениной болезни, так как пока я получила дрожжи он успел выздороветь, и я решила их использовать по более приятному назначению. Пирог был с кремом! Но хлеба не было, так как каждое первое число начались перебои со снабжением, и Сережа стоял с 4 до 11 вечера, Зильберман сбегал домой и принес своего, так что родители пировали в то время, как сын изнывал в лавке. Но все окончилось благополучно, он получил дополнительный ужин и остался вполне удовлетворен. Френкель ездил в Свердловск и привез много всевозможных семян, только картофеля еще нет, но есть разные надежды. В ближайшие дни будем сажать рассаду, ребята сколотили ящики. Участки отведены только очень далеко, так что не знаю, как справимся, но земли нам хватит.

Леонид Давыдович был у Григория Осиповича в Свердловске и был им совершенно очарован. Таким образом произошла встреча моего первого и последнего любовника[362]. Нина Георгиевна в больнице, хворает все время. К Френкелям приехал всего один родственник, я просто сбилась со счета, муж Богданович, он демобилизован. Им живется трудно, так как очень уж велика семья, работает он один. Спасибо тебе за посылку, все эти вещи очень нам пригодятся. Одна Лешина рубашка действительно попала к нам, я перешлю ее с Азбукиной обратно. Белка добавила туда еще водки, кружки и пряников, и