Читать книгу - "Личная юрэй первого принца. Том 2 - Селина Катрин"

они один за другим уходили на добычу мрамора и не возвращались, пока он, первый принц рода Аккрийских, правитель всего Огненного Архипелага, считал остров Горного Эха крохотной точкой на карте. Назначил наместника — и забыл.

«Никудышный правитель», — думал он, и каждая мысль ложилась как те самые мраморные глыбы, которыми только что чуть не убило людей. Стыд жёг сильнее, чем драконье пламя. И стоило так подумать, как где-то над ухом прошелестело:

— Ты ни в чём не виноват, Катэль.

Юля будто прочитала его мысли.

Катэль на миг прикрыл глаза. Если бы кто-нибудь сказал ему год назад, что его будет утешать юрэй, он счёл бы это дурной шуткой. Неупокоенные души — нечисть, застрявшие меж мирами существа, которым не место среди живых. Ведь не просто так Олсандер настаивал на том, что, если помочь юрэй выполнить долг на этой земле не получится, её надо принудительно отправить в Нижний Мир. Не нашедший покоя дух опасен, ему надлежит помочь уйти, а не вести с ним беседы.

И всё же стоило Юле заговорить, как тьма внутри отступила, дышать стало легче.

— У тебя огромный архипелаг и тысячи забот, — продолжала Юля, подплывая совсем близко. Возмутительно близко, если представить, что она живая и подходит к нему по-настоящему. И всё же Катэль наслаждался этим моментом. — Ты не можешь быть сразу везде. Ни один человек, даже если он дракон, не способен уследить за всей территорией, а у тебя столько островов! Лянпин-сан врал, прятал месторождение мрамора, говоря, что это туф, и приложил все усилия, чтобы ты ничего не узнал. Но ты всё равно прилетел и во всём разобрался. Ты хороший правитель, слышишь?

Катэль слышал, но думал совсем о другом.

Ведь когда-то очень давно так поддерживала отца и мама. Катэль помнил те времена смутно, но она всегда садилась рядом с отцом после тяжёлых советов. Поздними вечерами, когда тот возвращался усталым и полным сомнений, она говорила ему что-то, после чего отец расправлял плечи и светлел лицом. Мама была для отца не просто истинной, способной родить детей, а единственной женщиной на все миры, которая лечила его душу. Это было очевидно всем.

И сейчас Катэль с оглушающей ясностью вдруг понял, что Юля стала него такой же — уникальным лекарством. Чистым воздухом. Рядом с ней он ощущает себя так, будто напился из прохладного источника посреди пустыни.

Озарение обрушилось на него разом, как лавина в горах, и накрыло с головой. Какая разница, истинная она или нет? В настоящем теле или бесплотная юрэй? Всё это вдруг перестало иметь хоть малейшее значение, рассыпалось в прах перед одной-единственной, кристально чёткой мыслью.

Он хочет взять Юлю в жёны.

Не наложницей, не второй женой — единственной. Своей. Неважно, как это будет сделано, неважно, что скажут советники, младшие братья, весь Огненный Архипелаг. Надо лишь разобраться с навязанным браком, и он объяснится ей в своих чувствах. А если понадобится, вызовет Рёдзи-доно на дуэль, поднимет против себя дюжину знатных родов, перевернёт небо и землю — лишь бы только Юля была рядом.

Семьсот лет он жил, не зная этого чувства. И вот теперь, посреди какой-то деревни на окраине архипелага над обломками телеги, рядом с духом, которого даже не мог коснуться, он наконец понял, каково это: хотеть сделать девушку своей.

— Эй, Катэль, ты меня слышишь?

Юрэй выдернула его из размышлений и помахала рукой перед лицом. Совершенно неприличный жест в адрес первого принца и такой Юлин.

— Прости, отвлёкся. — Катэль улыбнулся уголком губ, радуясь про себя, что она снова с ним.

— Я говорю, колёса у телег надо сделать шире. Тогда вес распределится, и они не будут так проваливаться и подламываться.

— Шире? — Принц нахмурился. — Зачем? Рикша потеряет манёвренность, а тракт и без того узкий, на широких колёсах гружёная телега попросту не впишется в повороты.

— Хм-м-м. — Юля забавно почесала переносицу. — Тоже верно… Но проблема на самом деле не только и не столько в весе. Смотри: дорога и сейчас так себе, а весной её размывает дождями, она становится скользкой. Зимой, наверное, вообще обледеневает. Скорее всего, местами колёса теряют сцепление, телега проскальзывает, идёт юзом, разгоняется, а затем сталкивается с каким-нибудь торчащим камушком — и бах! — Юля резко растопырила пальцы. — Колесо трескается и ломается.

— Сцепление, — повторил он медленно. — Это когда колесо не держит дорогу?

— Именно, — кивнула юрэй. — Когда скользит вместо того, чтобы цепляться.

— Тогда надо укрепить тракт. Выложить камнем. Сделать ступени там, где особенно круто.

— Дорого и долго, — отрезала девушка. — А людям помогать надо сейчас, не через три года. Есть решение проще. Цепи!

— Цепи? — повторил Катэль неуверенно.

— На колёса! Тонкие, чтобы обмотать обод. Они будут вгрызаться в землю, и колесо перестанет скользить на спуске, а зимой на льду такое вовсе незаменимо.

Принц посмотрел на неё с сомнением. И вот опять. Стоило только подумать, что он понимает юрэй, как она его вновь удивила.

— Юля. Это утяжелит рикшу.

— Совсем чуть-чуть! — Она принялась спорить. — Зато телега не сорвётся и не раздавит людей. Там, откуда я родом, так делают с незапамятных времён. Это простое решение, и оно работает. Точно тебе говорю! И вообще я уже столько классных идей тебе подала, как насчёт оплаты?

— Оплаты? — ошеломлённо повторил Катэль.

К этому моменту поняв, что его высочество общается с юрэй, Икари-сан деликатно удалился, и у них больше не было свидетелей. Принц поймал себя на лёгком ощущении сумасшествия. Юля в очередной раз умудрилась поставить его в тупик и сменить тему диалога так быстро, что он едва за ней поспевал.

— Ну да. — Она важно кивнула. — Есть же жалованье у твоих чиновников. Чем я хуже?

— Но ты же дух! Зачем тебе деньги? — Принц пришёл в ступор.

— Любая девушка нуждается в собственных финансах! — Юля забавно нахмурила носик и протестующе сложила руки на груди.

Да уж, с этой формулировкой даже не поспоришь. Он не знал, смеяться или серьёзно обсуждать вопрос оплаты работы Юли. Будь у него возможность, он бы подарил ей половину сокровищницы, но не без оснований подозревал, что подарками она не возьмёт.

— Когда у женщины есть свои средства — это свобода, понимаешь? — тем временем не на шутку разошлась юрэй. — Не потому, что мужчина