Читать книгу - "Личная юрэй первого принца. Том 2 - Селина Катрин"

class="p1">Со спины кондора неожиданно ловко спрыгнул тяжело дышащий и взъерошенный Жун в своём великоватом синем кимоно с заштопанным рукавом. А следом за ним — Мандарин. Ничего себе! Коты нынче летают на птицах⁈

Мандарин с независимым видом принюхался, осмотрелся и первым же делом принялся невозмутимо вылизываться после поездки в перьях. Жун, увы, не обладал устойчивой психикой рыжего кота. Он огляделся, увидел огромную лужу крови на камнях и широко распахнул глаза, так и замерев на месте. Потом перевёл полный ужаса взгляд на Катэля и застыл, явно не зная, как реагировать: то ли бухнуться в ноги и благодарить, то ли разрыдаться, то ли вовсе бежать. Ох, Икари-сан только вывел мальчишку из стрессового состояния, как тут снова шок.

Левое Крыло, к слову, тоже понял всё очень быстро, мгновенно сориентировался, шагнул вперёд, ловко оттесняя мальчишку и заслоняя ему вид и на принца, и на то, что осталось от Лянпин-сана. Одним жестом он велел страже убраться, а сам обратился к Катэлю:

— Ваше высочество, прошу прощения за опоздание. Я только выяснил всё, что вы желали знать, и сразу же прилетел.

— Вы ничуть не опоздали, Икари-сан, — устало ответил Катэль. При свидетелях он часто говорил «вы» своему Левому Крылу. — Говорите.

— Тут всё. — Телохранитель протянул свиток и понизил голос. — Отец этого юноши был старостой деревни Горного Эха. Он погиб первым, ещё три зимы назад, когда наместник Лянпин-сан только начал гнать людей на добычу мрамора. Староста пытался заступиться за деревню и оказался погребён под камнями одним из первых. Со смертью старосты жаловаться стало некому.

Катэль задумчиво кивнул.

— Лянпин-сан забирал всех мужчин, — продолжил Левое Крыло. — Вначале молодых и крепких, затем тех, кто остался. Мрамор тяжёл, телеги не выдерживали его веса и срывались с тракта. Люди гибли один за другим. Второй старший брат Жуна — Норио — погиб там же на спуске в минувший месяц дождевых нитей, когда дорогу размыло. Он получил официальное звание и носил синее кимоно учёного четвёртого ранга. По закону Лянпин-сан не имел права принуждать его к работам, но жулик пригрозил тем, что заберёт на работы самого Жуна, и Норио согласился. Его гибель стала последней каплей. Жун взял кимоно покойного брата, чтобы его пропустили во дворец, и потратил последние деньги на корабль до Центрального острова.

— Ясно, — вздохнул Катэль. — А куда Лянпин-сан девал столько мрамора? Замок у него хоть и достойный, но уже весь отремонтирован.

— Жун сказал, что раз в месяц с северного склона пристаёт корабль с парусами цвета травы.

Первый принц и его Левое Крыло одновременно поморщились, а я нетерпеливо поиграла с нефритовой подвеской на поясе Икари-сана. У неё имелась лёгкая шёлковая кисточка, которую оказалось колыхать не сильно сложнее, чем перекладывать лепестки цветов. Сейчас же мне было так интересно, что там за особенные корабли, что подвеска даже тихо звякнула. Мужчина осёкся и тут же сказал:

— Ох, госпожа Юлия, я не знал, что и вы здесь присутствуете. Прошу прощения. Паруса травяного цвета обычно используют эльфы, что живут чуть севернее Огненного Архипелага. Лянпин-сан явно продавал мрамор им, а не кому-то с соседних островов, потому что перестраховывался и не хотел никому говорить о находке. Что до самих эльфов, то, разумеется, перед драконами они не отчитываются и уличать их не в чем.

Стоило Икари-сану заговорить со мной, как Катэль бросил ревнивый взгляд, но я искренне сделала вид, что не понимаю, о чём речь. На разъяснения Икари-сана я вновь потянулась к шёлковой кисточке на поясе телохранителя, чтобы сказать «спасибо». Катэль зашипел:

— Юля, это, в конце концов, неприлично!

Я закатила глаза. Да Икари-сан даже не видит меня, было бы тут хоть какое неприличие…

Назревающую ссору прервала выскочившая из ближайшего дома пожилая женщина с растрёпанными волосами и заплаканным лицом. На ней было простое серое кимоно, за подол которого цеплялись две маленькие девочки, совсем крошечные, лет пяти и семи, не больше.

— Жун! — закричала женщина. — Жун, живой! Жун вернулся!

— Братишка вернулся! — подхватили девочки.

Юноша обернулся, и женщина с девочками бросились к нему, прямо на глазах у всех. Обхватили его и заплакали в голос от облегчения и радости, что хоть кто-то из их семьи вернулся домой целым и невредимым. Девочки прижимались к старшему брату с двух сторон и ревели в три ручья, не очень понимая, что происходит, но чувствуя, что что-то хорошее.

Эта сцена и стала катализатором: деревня ожила. Толпа наконец-то отмерла и пришла в движение. Недоверие на лицах людей сменилось удивлением, кто-то приложил ладонь ко рту, а кто-то подошёл и хлопнул Жуна по плечу.

— Давайте отойдём, — тихо предложил Икари-сан, и Катэль согласно кивнул.

Стража к этому моменту уже как-то незаметно убралась и испарилась, Мидзухо-сан (при его-то габаритах!) тоже умудрился где-то спрятаться.

Так как уходить из деревни было особенно некуда — кругом горы, — мужчины отошли к разбитой телеге. Катэль нахмурился и уставился на обломки. Икари-сан убедился, что мы стоим в безопасном месте, и лишь после этого спросил:

— Вы думаете о том, как наладить добычу мрамора?

— В первую очередь я думаю о том, как сделать так, чтобы люди не гибли, — неожиданно жёстко ответил Катэль.

Я смотрела на него и видела то, чего, наверное, не видел больше никто. Не грозного правителя Огненного Архипелага, а человека, у которого внутри всё сжалось в тугой узел. Он держал непроницаемую маску, как и положено первому принцу, но я уже слишком хорошо его знала. Знала эти чуть опущенные плечи, буравящий взгляд, упёртый в обломки телеги, будто в них он мог разглядеть лица тех, кого не успел спасти. Он винил себя. За каждого. За отца Жуна, за его братьев, за всех молодых мужчин Горного Эха, которых перемолол проклятый тракт, пока первый принц разбирал на советах споры о рыбе и отсыревшем рисе.

Хотя, если уж на то пошло, именно он сцапал сорвавшуюся телегу и не дал ей накрыть рабочих. Не вмешайся принц — всё закончилось бы куда печальнее.

Но разве объяснишь это тому, кто привык отвечать за всё?

Я опустилась чуть ниже, так близко, как только могла, и тихо произнесла:

— Ты ни в чём не виноват, Катэль.

* * *

Катэль Аккрийский

Катэль смотрел на обломки телеги, и перед мысленным взором вставали незнакомые лица молодых мужчин. Он их не знал, но