Читать книгу - "Личная юрэй первого принца. Том 2 - Селина Катрин"

Тётя Лена запрокинула голову и засмеялась так пугающе хрипло, что я даже отступила на шаг. При этом у неё вновь из глаз покатились слёзы. До сих пор я ни разу не видела, чтобы смеялись и плакали одновременно.

— Ну да, — кивнула она. — Не пьёт, не бьёт, не изменяет. Хороший муж. Золото, а не муж! — Она снова уставилась в стену. — Все так говорят. И я так говорю. Двадцать пять лет уже говорю.

Половник дрогнул в её руке, и ещё одна капля свекольного сока упала на юбку.

— Знаешь, деточка, — продолжила она, и голос у неё стал совсем чужой, — а я ведь его ненавижу. Каждую ночь. Каждый раз, когда он… — Она осеклась, покосилась на меня и махнула рукой. — Неважно. Маленькая ты ещё. Просто запомни одну вещь, ладно? Запомни накрепко.

Она внезапно наклонилась ко мне и схватила обеими руками за рукава. Я опасливо взглянула на половник, с которого капнуло и на мою кофту, но тётя Лена с неожиданной силой потрясла меня, добиваясь, чтобы я посмотрела на неё.

— У тебя всегда должны быть свои деньги. Чтобы ни случилось, научись зарабатывать, хоть копейку, но своим трудом. Я выскочила замуж, родила, потом второго, декрет, ничему толком научиться не успела, только борщ варила, меняла подгузники и полы мыла. Хотела пойти преподавать информатику, да муж отговорил: в те времена проезд дороже стоил, чем мне платили… Я, дура, согласилась, что дома сидеть экономнее. Теперь уже неважно. Мне сорок пять, дети выросли и упорхнули, информатика устарела, а я осталась и ничего не умею. Да и не возьмут никуда того, кому скоро на пенсию. — Она криво усмехнулась. — Вот и ложусь каждую ночь под опостылевшего мужика с пузом, который унижает при каждом удобном случае, а податься некуда. Квартиры нынче дорогие, коммуналка стоит немерено, на еду бы хватало… Знаешь, как это называется, когда женщина спит с тем, кого терпеть не может, за крышу над головой и тарелку супа?

Если честно, никогда я ещё не видела всегда внимательную и красивую тётю Лену такой: лихорадочный блеск в глазах, капли пота на висках и перепачканная одежда. Я помотала головой, не понимая, о чём меня спрашивают.

— Вот то-то и оно. Только справку об этом не выдают и зарплату не платят. — Она неожиданно сплюнула на пол, словно чернорабочий, что меня и вовсе шокировало. — Ненавижу его. А себя ещё больше. За то, что терплю. За то, что всю жизнь протерпела…

Кастрюля на плите яростно зашипела, выплёскивая кипяток, и тётя Лена встрепенулась, бросилась к плите. На этом сон оборвался.

Сразу за этим сновидением пришло и другое, оно уже было незнакомым и тем показалось мне ещё более странным. Я открыла глаза и увидела низкий белый потолок с длинной лампой посередине, которая гудела на одной унылой ноте.

Я лежала на кровати, то есть не совсем я, а моё тело. Оно было каким-то бледным, осунувшимся, опутанным разноцветными трубками и проводами. Грудь едва заметно поднималась и опускалась, а рядом попискивал прибор, отсчитывая удары сердца. Я смотрела на саму себя странно. Будто разглядывала фотографию незнакомого человека, очень похожего внешне на меня, но на этом всё.

Неожиданно дверь палаты тихо приоткрылась.

Вошла женщина, и я не сразу её узнала, так она изменилась. Постаревшая, оплывшая, с погасшим лицом, в котором не осталось почти ничего от той красивой тёти Лены, что варила борщ на маленькой кухне. Годы ненависти к себе и к собственной жизни проступили наружу, легли складками у рта, лишним весом на талии и небольшим горбом на холке.

Крёстная подошла к кровати, опустилась на стул, взяла мою безвольную руку в свои и осторожно погладила.

— Эх, деточка, деточка, — сказала она. — Лежишь себе, спишь. Конечно, я скучаю по тебе, но сердцем чувствую, что тебе хорошо. Я точно это знаю. — Она наклонилась ближе и прошептала: — Ох, Юлька, как же я тебе завидую.

Проснулась я в смешанных чувствах. Это был мой первый и единственный сон за всё время пребывания в качестве юрэй.

К слову, в ту ночь я обнаружила, что Катэля нет в покоях. Потом я еще несколько раз делала вид, что сплю, и обратила внимание, что первый принц посереди ночи встаёт, одевается и куда-то тихо уходит. Ну что ж, если ему так не терпится провести время с Харукой до свадьбы, то кто я такая, чтобы ему запрещать? Следить за принцем я принципиально не стала — не моё это дело. Просто дала себе мысленного пинка и сосредоточилась на том, что я умею лучше всего, а именно — на работе.

Задача, которую я сочла достойной моего внимания, подвернулась весьма быстро. В очередное жаркое утро в зале совета развернулся не менее горячий спор. Два почтенных советника в фиолетовых халатах сцепились из-за пролива между островами Жемчужной Раковины и Поющего Камня. Судя по лицам остальных мужчин, тоскливо разглядывавших потолок, эту песню, в отличие от меня, тут уже слышали даже не первый год.

Самое забавное, что оба чиновника не жалели риен. После введения пошлины любой визит к Катэлю стоил денег, и многие просители трижды думали, прежде чем потревожить первого принца. А эти двое платили снова и снова, лишь бы поднять всё тот же вопрос. Видимо, пролив того стоил.

И немудрено. Я навела справки у Икари-сана через свои лепестки и выяснила, что пролив между двумя островами был весьма лакомым кусочком: рыбное место, какое поискать, да ещё и короткий торговый путь, по которому шли суда с соседних архипелагов. Кто владеет проливом, тот собирает пошлину с проходящих по нему кораблей и решает, кому ловить рыбу, а кому — нет. Золотая жила, если по-простому.

— Ваше высочество, — вещал первый советник, сухопарый старик с длинной седой бородкой, — род Тэнсин владеет восточным берегом пролива со времён вашего деда. Воды, что омывают наш берег, испокон веков кормили наших рыбаков. Разве не сказано в древних свитках: «Кому принадлежит берег, тому принадлежит и волна, что его лижет»? Пролив должен отойти к Тэнсин, ибо так велят и закон, и сама природа вещей.

— Дозвольте возразить, ваше высочество, — немедленно вступил второй, дородный и круглолицый. — Уважаемый Хидэнори-доно красиво говорит о берегах и волнах, но забывает упомянуть, что пролив соединяет оба острова: и Жемчужную Раковину,