Читать книгу - "Аллей-уп. Том 3 - Владислав Викторович Порошин"

судьба всей команды. «А если этот Кривопусков нагонит Веру гораздо раньше намеченного места? — вдруг осенило меня. — Тут ведь от рюмочной до Папульского моста целых триста метров. И потом около моста на нашем берегу бухты Радуга есть какие-то безлюдные кладовки и кусты. Как же я этого не учёл? Вот баран, идиот и скобарь!».

— Ты пить-то будешь? — прицепился ко мне выпивоха.

— Нет, — рыкнул я, но прежде чем бежать и спасать Веру, купил у продавщицы целую бутылку пива, чтобы было чем размахивать в случае потасовки.

На улицу я выскочил, уже заведённый до предела. В кровь мигом выбросилась изрядная доля адреналина. И быстро шагая в сторону бухты, я активно зыркал глазами по сторонам и лихорадочно соображал — в каком месте совершит своё нападение наш долбанный маньяк?

Тем временем Вера тоже, словно где-то испарилась. Я пробежал мимо двухэтажного красного кирпичного здания, похожего на старые казармы. Затем увидел слева новенькую кирпичную пятиэтажку, а справа находилось два древних деревянных барака. Причём один барак был не жилой и шёл под снос. После чего мне всё стало ясно как дважды два.

Я быстро перепрыгнул через канаву, продрался через кусты, на которых только-только появились первые листочки, и услышал сдавленный женский крик. Скорее это был даже не крик, а простой всхлип, как будто кто-то хныкал. Поэтому в барак я влетел полностью готовый к схватке с врагом. Сюда еле-еле пробивался свет от уличного фонаря, но лично мне света хватало. И тут за хлипкой деревянной дверью послышалось какая-то возня. Один удар ногой в дверное полотно, и эта дверь вместе с петлями вылетела и с громких грохотом рухнула на дырявый деревянный пол.

— Чё так долго-то? — хмыкнула Вера.

Под глазом у девушки-самбистки наливался фингал, а рядом в позе эмбриона лежал мой новоявленный напарник — Дмитрий Кривопусков, которому, скорее всего, сотрудница ГУВД зарядила с ноги в один потаённый уголок.

— Как знал, что ты — легавый, — просипел он на меня.

— А я тоже знал, что ты и есть — выборгский маньяк, — усмехнулся я и, сбив крышечку пивной бутылки о подоконник, сделал от жажды два больших глотка.

— Ничего не докажете, — захихикал Кривопусков.

— Вот за это можешь не волноваться, расколем по всем эпизодам, — прошипела Вера и, взяв бутылку из моих рук, тоже сделала несколько больших глотков. — А всё-таки здорово мы тебя взяли, Казанова? — пихнула она ногой лежащего на полу маньяка, который захныкал как ребёнок.

И было из-за чего плакать, так как ему светила высшая мера наказания. Это потом в России с маньяками начтут цацкаться. Сейчас в Союзе разговор с этой братией был короткий. И с одной стороны — это было правильно, а с другой — под высшую меру наказания могли подвести совершенно невиновного человека.

Глава 13

Для меня, как и для многих баскетболистов, сборной СССР, первая часть апреля пролетела, как один день. Вроде только позавчера я охотился на выборгского маньяка. А вчера в зале на Вязовой улице начался очередной спортивный сбор. Кстати, Федерация баскетбола в последний момент нашу поездку в армянский Цахкадзор отменила, сославшись на большую занятость этого комплекса. Поэтому десять дней мы пахали в родном городе на Неве. А сегодня в пятницу 16-го числа я и мои товарищи по сборной стояли на площадке огромной спортивной новоорлеанской арены, которая носила громкое имя «Супердом», и слушали гимн СССР.

Если сказать в двух словах, то «Супердом» для этого 1976-го года выглядел как посланец из другого времени, что совершенно случайно залетел в прошлое и остался стоять здесь навсегда. Это была огромная, самая большая в мире, купольная конструкция, которая снаружи напоминала летающую тарелку. И под этим куполом играли не только в баскетбол. Прежде всего «Супердом» возвели для баталий по американскому футболу и бейсболу. Для специально для баскетбола паркет уложили в самом центре футбольного поля и выставили дополнительные приставные трибуны, что подходили к самой игровой площадке. Кроме того меня потрясали размеры подвесного видеокуба и на этой арене я чувствовал себя маленьким муравьём. И вообще на всех моих товарищей по сборной «Супердом» производил неизгладимое впечатление.

— Сколько же сюда входит народу? — спросил меня Толя Мышкин, когда отзвучал гимн Советского союза и заиграл гимн Соединённых штатов.

— Заявленная вместимость семьдесят три тысячи, но с приставными трибунами будет и все сто, — шепнул я. — Но сейчас здесь где-то чуть меньше половины. Наверное, тысяч сорок. Всё равно это нереально много.

— Это же сколько они положат себе в карман при средней цене за билет в три доллара? — зашептал с другой стороны Саша Белов. — Неужеи сто двадцать тысяч? Обалдеть не в стать!

— А нам выдали всего по сто баксов на рыло, — проворчал Мышкин. — Это, мужики, просто какой-то позор.

— Скажи спасибо родной Федерации и Спорткомитету, где решили, что мы до хрена зарабатываем, — проворчал я.

И как только зашёл разговор о деньгах, моё настроение моментально испортилось. Дело в том, что нам в ленинградском «Спартаке» за золото чемпионата СССР выписали премию в двадцать рублей. Хотя некоторые парни мечтали о талончиках на внеочередное приобретение автомобиля, кои можно было продать за несколько тысяч рублей. Либо можно было назанимать денег, купить автомобиль и уже саму машину реализовать с хорошей наценкой. Но вместо талончиков на авто всем подарили по губозакаточной машинке с автоматической коробкой передач и по два червонца сверху, дабы хватило на водку и закусон.

Другими словами первый секретарь Ленинградского обкома, Григорий Романов, прямым текстом дал понять, что баскетбол городу на Неве не нужен. Ведь в Питере «великие» футбольные и хоккейные традиции — все предпоследние места наши. И ради того, чтобы хоккейный СКА в 1974-ом году не вылетел в Первую лигу, увеличили количество команд в Высшей лиги с девяти до десяти. И точно так же спасли ленинградский «Зенит» в 1967-ом году. Тогда расширили Высшую лигу с девятнадцати команд до двадцати.

Что касается этого короткого американского турне, то Билл Бертка, когда подписывал договор со Спорткомитетом, показал среднюю посещаемость его команды, что равнялась десяти тысячам человек, и предложил за две игры пятнадцать тысяч долларов. И в Спорткомитете этот договор подписали, почти не глядя. Кто ж знал, что посмотреть