Читать книгу - "Выжить в битве за Ржев. Том 10 - Августин Ангелов"

вот здесь. Под Харьковом, — сказал он. — Немцы готовят там мощный удар. Здесь. И здесь. Если мы перебросим резервы сюда, на Барвенковский выступ, укрепившись в обороне, — мы сможем их остановить. Или, по крайней мере, так задержать, что они не сумеют прорваться ни к Сталинграду, ни к Кавказу.

Ильин смотрел на карту. Он тоже видел эти возможности, подсказанные материалами из будущего. И он понимал: это — шанс изменить ход войны. Шанс спасти миллионы жизней.

— Я готов, — сказал он. — Что нужно делать?

— Напишите доклад, — сказал Габуния. — От своего имени. Прямо сейчас. Оформим, как научный прогноз на основе математических расчетов. Я подпишу. И мы отправим его Василевскому.

Ильин кивнул. Он взял бумагу и начал писать. А Габуния диктовал.

* * *

Александр Михайлович Василевский сидел в своем кабинете в Генштабе. Он читал секретный доклад от начальника научно-исследовательского института, настолько засекреченного, что имелось лишь название в документах: «Объект-12». Доклад был о новом научном математическом методе прогнозирования развития военных действий. Речь шла о вероятных действиях немцев на всех фронтах в самое ближайшее время и на перспективу. Об их намерении прорваться к Сталинграду и на Кавказ. О необходимости своевременной переброски резервов.

Он перечитал доклад три раза. Потом отложил его. И задумался.

Василевский был умным человеком. Он знал, что прогнозы бывают разными. Но этот прогноз был слишком точным. Слишком конкретным. Слишком невероятным. И все же… Что-то в нем было. Что-то, что заставляло верить. Например, ученые вряд ли могли знать, что Ставка совсем недавно приняла решение отменить наступление на Харьков из подобных же соображений. Только, тогда там, на том заседании Ставки, фигурировала докладная записка какого-то покойного контрразведчика, майора госбезопасности. Угрюмова, кажется. А тут, получается, целый научный прогноз, дающий подтверждение выводам того самого майора. И это уже не может быть простым совпадением. Следовательно, имеется некая закономерность в действиях немцев, которую уже подметили умные люди…

Он вызвал заместителя.

— Свяжитесь с начальником Объекта-12, — сказал он. — С товарищем Габунией. Передайте: я хочу встретиться. Лично.

Заместитель кивнул и вышел. Василевский снова посмотрел на доклад. Потом на карту. На Демянск. На Керчь. На Харьков. На Сталинград. И подумал: «А что, если они правы?»

* * *

Зибер смотрел, как сбились в кучу солдаты, отступающие с высот. На дороге их было много. Сотни. Но это уже была не армия. Это была толпа. Они бросили тяжелое вооружение, пушки и минометы. И даже не подорвали оставшиеся ящики с боеприпасами при отступлении. Они смотрели вверх, на высоты, где уже развевались красные русские флаги, и в глазах у бегущих немецких солдат был животный страх. Зибер видел, как солдаты превращаются в стадо. Как они бегут. Как они бросают оружие. Как они топчут друг друга. Он лежал в грязи придорожной канавы с перебинтованными руками и с карабином перед собой и смотрел, как мимо него бегут люди. Как они бросают винтовки. Как они срывают каски. Как они кричат что-то бессвязное. И он ничего не мог сделать. Но был еще опытный унтер-офицер Клюгер, который выполнял его приказ.

— Стоять! — кричал Клюгер, и голос его срывался на хрип. — Организовать оборону! Это приказ гауптштурмфюрера!

Но, солдаты продолжали бежать мимо, не обращая внимания на пожилого унтер-офицера и на молодого офицера СС с перевязанными руками. Отступающие бежали по дороге к Зубцову. Они спасали свои жизни. И больше не думали в этот момент ни о чем. Клюгер направил на одного из них карабин. Перед ним был молодой солдат, совсем мальчишка, с расширенными от ужаса глазами.

Унтер крикнул:

— Ты! Остановись! Занять оборону! Держать позиции!

Солдат вырвался. Он оттолкнул унтера и побежал дальше. Но, в этот момент Клюгер выстрелил. И солдат упал. Потом унтер передернул затвор и выстрелил еще раз. На этот раз в воздух. Он повторил:

— Остановитесь! Занять оборону!

Молодой солдат попытался встать. Не смог. Простреленная нога не слушалась. Он попытался опереться на нее, но она подломилась, и он снова упал лицом в грязь.

— Проклятие! — кричал он, зажимая рану в ноге. — Как же больно!

Но, это подействовало на остальных. И они, кажется, начали вспоминать, что являются солдатами вермахта. Через пару минут количество тех, кто остановился, приблизилось к полнокровному взводу. Они вновь подчинялись командам и вновь занимали позиции. И это давало Зиберу надежду, что они продержатся хотя бы до тех пор, пока основная масса отступит к мосту через Волгу.

Глава 17

Небо прояснилось. Ветер разогнал облака. И Зибер услышал гул. Низкий, нарастающий. Он поднял голову. Утреннее небо, еще час назад полностью затянутое серыми тучами, начало расчищаться. Сильный ветер подул с севера. Он рвал облака в клочья. И сквозь эти клочья пробивалось солнце. Яркое, весеннее, но холодное и равнодушное. Чужое для Зибера. Солнце русских.

А вместе с солнцем прилетели самолеты. Сначала Зибер, услышав моторы в небе, подумал, что это немецкие воздушные силы идут на подмогу. Но, самолеты на этот раз летели с востока. Бомбардировщики появились со стороны солнца. Зибер услышал их раньше, чем увидел. Гул моторов, тяжелый, уверенный, нарастал с каждой секундой.

Он поднял голову и посмотрел в небо. Самолеты быстро приближались. И Зибер рассмотрел их, узнав силуэты «Пе-2». Двухмоторные пикирующие бомбардировщики русских. Неуклюжие, но опасные. Целая эскадрилья. Двенадцать машин. Они шли на высоте ровным строем, и их крылья с красными звездами блестели в лучах утреннего солнца.

— Воздух! — закричал унтер Клюгер во всю глотку. — Ложись!

Но было поздно. Русские бомбардировщики уже заходили на цель. Первые бомбы упали на дорогу, по которой бежали к мосту через Волгу отступающие немцы. Взрывы прогремели один за другим. Земля содрогнулась. Столбы огня и дыма поднялись в небо. И крики раздавались повсюду. Отчаянные крики раненых, которые не успели спрятаться и пострадали от осколков. А те, кто сразу умер, не кричали. Их разорванные трупы молча упали вдоль дороги бесформенными окровавленными мешками цвета фельдграу.

Зибер смотрел, как рвутся бомбы в толпе отступающих. Как разлетаются в стороны тела. Как горят грузовики, как мечутся раненые лошади, как переворачиваются повозки. Как дорога превращается в ад.

Он лежал в грязи, в придорожной канаве, обессилив от своих ран. Но, в его сторону не летели бомбы. Он смотрел на происходящее, как наблюдатель, скрипя зубами от бессилия. Потому что ничего не мог сделать. Зенитки не прикрывали беспорядочное отступление.

Потери