Читать книгу - "Выжить в битве за Ржев. Том 10 - Августин Ангелов"

Зибер тоже это понимал. Но он не мог позволить себе бежать. Он был офицером СС. И он знал: если он побежит, его расстреляет Райнер. Если он останется и попытается организовать оборону, то его, возможно, не станут судить свои, но убьют русские. Хотя, в таком случае, у него будет хотя бы шанс умереть с честью.

Он наткнулся на группу солдат, — человек двадцать, — которые залегли за насыпью у поворота дороги. Похоже, им приказали прикрывать отход остальных.

— Кто здесь старший? — крикнул Зибер.

Из-за насыпи поднялся унтер-офицер, — пожилой, с седыми висками, с лицом, изрезанным морщинами. Он посмотрел на Зибера, обратив внимание на его окровавленное лицо, на грязный мундир, на перебинтованные руки, на то, что, будучи раненым, он не бежит. И ветеран сразу принял его руководство.

— Герр гауптштурмфюрер! Я унтер-офицер Рудольф Клюгер. Первая рота, третий батальон, двести девяносто второй пехотный полк, — представился он.

— Клюгер, собери всех, кого найдешь. Останавливай бегущих. Если надо — расстреляй нескольких дезертиров для острастки, — сказал Зибер. — Мы организуем прикрытие. Здесь, на этой насыпи. Будем держаться, пока основные силы не отойдут к Зубцову.

Унтер посмотрел на Зибера с сомнением, но он кивнул и, вытянувшись, ответил:

— Яволь, герр гауптштурмфюрер!

Он начал кричать, призывая отступающих солдат присоединяться к обороне. Те неохотно занимали позиции. Некоторые заряжали оружие. Некоторые просто лежали и ждали. Зибер лег рядом с ними, положив заряженный карабин, который дал ему рыжий мальчишка Рон, на насыпь. Правая рука едва слушалась. Но большой и указательный пальцы пострадали меньше других. И потому он мог стрелять, упирая приклад в плечо. Это было неудобно, медленно и неточно. Но он думал, что сможет приноровиться.

Глава 16

Ловец стоял на высоте возле захваченного командного пункта немцев и смотрел в бинокль. Внизу, в лощине, горели танки, — и советские, и немецкие. Но немцы отступали. Их оставшиеся танки отползали, уходили в сторону Зубцова, отстреливаясь. Они прикрывали отступление пехоты.

Бой за холмы закончился. Обе высоты были взяты. Десантники Кравченко, ценой страшных потерь, прорвались через немецкую оборону, оставив на своем пути множество трупов своих и врагов. Но теперь десантура прочно стояла на высотах. Они победили.

Внизу двигались танки комбрига Студеникина. Они прошли через бой с немецкими танками, сумели победить во встречном сражении. И теперь они выкатывались на оперативный простор. За ними шла пехота.

Ближе к реке, еще стреляли. Немцы пытались прикрывать огнем свои войска, отступающие к Зубцову. А с противоположной стороны через лес от Алексино подъезжали к холмам грузовики со снабжением. Они везли боеприпасы и подкрепления.

Саперы лейтенанта Еремеева подошли маршевой колонной. Они сразу взялись за дело. Они не только очищали и поправляли немецкие окопы, а и копали новые, уже на противоположных склонах возвышенностей, обращенных к Зубцову. Потому что предполагалось прочно закрепиться на новом рубеже.

Прорыв к Зубцову состоялся. Но, предстояло самое сложное: взять сам город. Но Ловец знал: советские войска возьмут его. Не сегодня, так завтра. Но обязательно возьмут. Хотя, в прошлый раз, который он помнил из книг будущего, Зубцов Красная Армия освободила только 23 августа 1942 года в рамках Ржевско-Сычевской наступательной операции. Наступление тогда происходило с двух направлений: части 29-й армии действовали с севера, со стороны Калининского фронта, а 31-я армия Западного фронта прорывалась с юга. И войска 31-й армии вошли в город. Но, они не форсировали Волгу. Они сразу наступали по ее противоположному берегу.

Теперь же все складывалось по-другому. Вместо Ржевско-Сычевской операции развернулась другая операция, которой никогда не было в той реальности, знакомой Ловцу из учебников до попадания сюда, в 1942-й год. Здесь же, фактически, была наступательная операция именно на Зубцов.

Он посмотрел на запад. Там, за рекой, виднелся маленький городок на Волге в месте впадения в нее реки Вазузы. Очень важная цель, потому что именно там сосредоточен узел дорог. Через город проходило шоссе. Та самая дорога, которую они должны были перерезать. Рокада. Та самая цель, ради которой они начали операцию «Топь» и прокладывали путь через болото.

Попаданец опустил бинокль. Он посмотрел на своих десантников. Из штурмового батальона в строю осталось меньше половины. Но они закрепились и прочно держали высоты. А на помощь к ним уже подходили пехотинцы из стрелковой дивизии генерал-майора Родионова.

— Товарищ майор, мы взяли высоты, — сказал Кравченко, подходя к попаданцу.

Василий был весь в крови, правая рука перевязана, но он держался.

— Да, — подтвердил Ловец, потирая шишку на затылке. — Мы взяли.

Кравченко стоял на вершине холма. Его рука была перевязана. Он смотрел, как внизу по дороге идут танки. Как за ними идут пехотинцы. Как горят немецкие панцеры.

Ловец подошел к нему поближе. Они стояли молча. Смотрели на город.

— Мы сделали это, — наконец сказал Кравченко.

— Да, — ответил Ловец. — Сделали.

Он посмотрел на Кравченко. Потом на десантников, занявших немецкие траншеи. Потом на танки, которые горели в лощине.

— Сколько потеряли? — спросил он тихо.

Кравченко помолчал. Потом ответил:

— Из батальона — больше ста человек убитыми и полторы сотни раненых. Погиб комиссар Осипов. Как герой. В атаке. Возле немецкой траншеи. Надо представить к ордену. Посмертно.

Ловец кивнул, но ничего не ответил. Он и сам видел масштаб потерь, не чувствуя радости от победы. Он переживал этот тяжелый момент. Полегли больше сотни человек! Молодые парни. Восемнадцатилетние мальчишки. Они верили в коммунизм. Они шли в атаку, которую он возглавил. И они погибли. А еще столько же были изувечены. Потому что он, попаданец, привел их сюда…

Но, он понимал: это не его вина. Это вина войны. Он знал будущее. Он знал, что, возможно, их гибель теперь предотвратит тысячи жертв потом. Они не напрасно отдали свои жизни. И он не мог их всех спасти. Но все равно, внутри него опять словно бы что-то умерло: вместе с этими парнями, вместе с Афганцем. И попаданцу казалось, что он снова потерял часть своей души. А внутри оставалась лишь пустота.

— Товарищ майор, — сказал Кравченко тихо. — Мы победили.

— Да, — ответил Ловец. — Мы победили. Но какой ценой…

* * *

Комбриг Митрохин вылез из люка своего танка. Вскоре он стоял на высоте возле захваченного немецкого КП и смотрел на Зубцов. Город был близко — всего в нескольких километрах. Но