Читать книгу - "Выжить в битве за Ржев. Том 10 - Августин Ангелов"

между центральной частью Зубцова и их новыми позициями распростерлась водная преграда, — река Волга. И немцы уже занимали оборону на противоположном берегу. Форсирование реки предстояло тяжелое. Комбриг был уверен, что немцы мосты взорвут.

К нему подошел Ловец. Оба были в крови, в грязи, в дыму. Оба устали до предела.

— Товарищ полковник, — сказал Ловец. — Мы взяли высоты. Путь на Зубцов открыт.

Митрохин кивнул. Он посмотрел на Ловца. В его глазах было что-то новое — искреннее уважение.

— Майор, — сказал он. — Вы сделали невозможное. Вы провели десантников через минное поле. Вы захватили батареи. Вы обеспечили прорыв.

Ловец пожал плечами.

— Я сделал то, что должен был сделать. А по минному полю провел людей не я, а наш десантный пес Афганец. Но, его больше нет. Убили проклятые немцы.

Митрохин посмотрел на Зубцов. Потом на Ловца.

— А теперь, — сказал он, — нам нужно взять город. Но для этого нужно форсировать Волгу. А это — отдельная войсковая операция.

Ловец кивнул. Он знал: это правда. Волга — серьезная водная преграда. И немцы на том берегу будут держаться до последнего.

— Товарищ полковник, — сказал Ловец. — У нас есть только две недели. Потом немцы начнут операцию «Ганновер». И для этого они уже сейчас перебрасывают подкрепления на выступ. Очень серьезные подкрепления из резерва. Перебрасывают дивизии из Германии и Франции. Если мы не возьмем Зубцов за две недели, — они опять укрепятся, и мы опоздаем.

Митрохин посмотрел на него с удивлением.

— Откуда вы это знаете, майор?

Попаданец понял, что сболтнул лишнее, но не показал виду, лишь чуть усмехнулся и сказал:

— Разведка, товарищ полковник. Агентура в тылу врага.

Митрохин не стал спорить. Он мало знал о возможностях этого майора из ОСНАЗа при штабе Жукова. Он просто еще раз посмотрел на Зубцов. Потом на Волгу. Потом на Ловца.

— Хорошо, — сказал комбриг. — Раз две недели, то мы успеем.

* * *

Ловец выбрал место на вершине высоты за обратным скатом под старой сосной, откуда открывался вид в сторону Волги, — туда, где за рекой лежал Зубцов. Он сам выкопал могилу. Никому другому не позволил хоронить своего четвероногого друга. Саперная лопатка врезалась в глинистую землю с усилием. Голова у Ловца по-прежнему сильно болела и кружилась после удара прикладом. Боль в затылке, где приклад вражеского карабина оставил большую шишку, пульсировала в такт ударам сердца. Но он работал молча, стиснув зубы. Кровь из пореза, оставленного штыком на ноге, сочилась сквозь повязку, но он не обращал на это внимания. Он упорно копал до тех пор, пока не вырыл яму достаточно глубокой. Тогда он завернул мертвого пса в плащ-палатку и понес его хоронить.

Десантники, которые пережили бой, стояли группами. Кто-то курил. Кто-то сидел на земле, обхватив голову руками. Кто-то молча смотрел в сторону Зубцова, куда уже шли танки комбрига Студеникина. Увидев Ловца с мертвым псом на руках, они замолчали. Потом, — один за другим, — начали снимать пилотки.

Ловец прошел через строй. Никто не говорил ни слова. Но каждый понимал: этот пес был не просто собакой. Он был одним из них. Он был бойцом. Он спас их командира. Он спас сегодня многих из них на минном поле.

Кравченко стоял рядом. Его правая рука покоилась на перевязи, лицо было разбито, но он по-прежнему держался на ногах и не шел в медсанбат. Рядом стояли десантники. Молодые парни смотрели на майора, хоронившего свою собаку, с уважением. Они стояли с опущенными головами, сняв головные уборы. Они не знали Афганца так, как знал его Ловец. Но они видели, как пес вел их через минное поле. И они понимали: без него они бы погибли.

Ловец опустил тело Афганца в могилу. Осторожно, словно боясь причинить ему боль. Пес лежал на боку, его перебитая спина выгнулась неестественно. Ловец закрыл его плащ-палаткой. Потом взял горсть земли и бросил в могилу.

— Ты был лучшим десантным псом, — сказал он тихо. — Ты был человеком больше, чем многие люди. Ты спасал меня много раз. Ты спас и сегодня. И я никогда тебя не забуду.

Он замолчал. Потом добавил про себя, так, чтобы никто не услышал:

— Счастливого нового попадания, товарищ лейтенант. Где бы ты ни оказался.

Ловец начал засыпать могилу землей. Десантники помогали. Когда аккуратный холмик был готов, майор приказал поставить фанерную табличку с надписью: «Здесь покоится Афганец. Героический десантный пес. Погиб 9 мая 1942 года. Спас командира и многих других, отыскав проход на минном поле».

До Победы оставалось ровно три года. До той даты, которую знал попаданец. Но, он не знал, когда эта Победа случится здесь теперь. Он надеялся, что сможет приблизить ее, чтобы радость от окончания войны наступила быстрее. И чтобы потерь стало бы меньше. Это было важно не только для него. Для миллионов людей.

* * *

Габуния вызвал Ильина в кабинет. Ученый вошел бледный, с покрасневшими глазами. Он не спал всю ночь. Он изучал смартфон. Габуния ему позволил изучать.

— Садитесь, товарищ исследователь, — сказал Габуния.

Ильин сел. Габуния посмотрел на него. Потом сказал:

— Я принял решение. Мы передадим информацию Жукову. Но не через Берию. Через доверенного человека.

— Кого? — спросил Ильин.

— Василевского, — сказал Габуния. — Он с конца апреля назначен временно исполняющим обязанности начальника Генштаба. В связи с болезнью Шапошникова. Василевский умен. Он осторожен. Он не связан с Берией. Я хорошо знаю его лично. И он поверит нам.

Ильин молчал. Потом спросил:

— А если он не поверит?

— Поверит, — сказал Габуния. — Потому что мы дадим ему информацию, которая подтвердится. Например, про катастрофу в Керчи, развязка которой будет уже совсем скоро. Или про Демянск. Немцы в конце апреля прорвали окружение, вырвались из котла и образовали так называемый «Рамушевский коридор», — полосу шириной несколько километров и длинной более 20-ти, связавшую Демянский плацдарм с основными силами немцев. Попытки наших войск в мае перерезать этот коридор и вновь замкнуть кольцо не увенчаются успехом. К концу мая станет ясно: ликвидировать Демянскую группировку немцев имеющимися силами не удастся. Северо-Западный фронт прекратит наступательные действия и перейдет к обороне. Или про трагедию 2-й ударной армии. Про ее окружение. Про предательство генерала Власова. Василевский проверит и убедится, что мы правы.

Габуния открыл на смартфоне и показал Ильину карту.

— И еще