Читать книгу - "Последний якудза. Закулисье японской мафии - Джейк Адельштейн"

в последние годы из-за внутренней борьбы в Инагава-кай многие члены группы больше не придерживаются этического кодекса. Многие из его фильмов можно рассматривать как критику меняющейся якудза и, в частности, Инагавы-кай. В его фильмах «Outrage» и «Beyond Outrage» вольно описывается моральное разложение группировки. Основная мораль: «все они – плохие парни».

Есть причина, по которой японское общество так долго терпело якудза. Когда-то у них был кодекс. Он не был объемным и, возможно, был поверхностным. Некоторые якудза никогда не обращали на него внимания, но многие все же обращали. Все знали, что это такое. Именно это Такехико Иноуэ и пытался сказать Сайго много лет назад.

Многие японцы считают, что хуже организованной преступности может быть только неорганизованная преступность. Неорганизованная преступность включает в себя воровство кошельков, крупные ограбления, взломы, изнасилования и мелкие кражи. Якудза сдерживают неорганизованную преступность. Они позволяют людям чувствовать себя в безопасности – в пределах тех кварталов и развлекательных районов, которые контролируются якудза.

Именно свиток с этическим кодексом якудза Сайго повесил на стену своего кабинета в Мачиде. Этот кодекс был эталоном поведения для любого члена Инагава-кай Йокосука-икка на время его пребывания в организации. В кодексе, написанном японским курсивом, устанавливались условия, за несоблюдение которых грозило изгнание из банды. Первое: не употреблять наркотики и не продавать их. Сайго не торговал наркотиками. Правда, время от времени он срывался и уходил в метамфетаминовый отрыв, но это случалось довольно редко.

Другие правила запрещали воровство, грабежи, непристойные действия и сексуальные преступления. Существовали и дополнительные правила взаимоотношений между якудза, и совсем недавно к кодексу было добавлено: не вступать в ненужные контакты с властями.

На каждой встрече Йокосука-икка эти правила зачитывались вслух. Стоит сказать, что вымогательство и шантаж формально не были запрещены. Логика заключалась в том, что, если вас шантажируют якудза, значит, вы «заслужили» их шантаж, поскольку сделали что-то плохое. Они насаждали «социальную справедливость», штрафуя людей за их плохое поведение.

Однако к 1990-м годам терпению общественности пришел конец. В 1990 году национальное полицейское управление провело опрос, с помощью которого выяснилось, что 40 процентов из 2000 опрошенных столкнулись с вымогательством со стороны представителей организованной преступности, и почти треть из них заявили, что заплатили. Суммы выплат варьировались от 100 тысяч до 100 миллионов иен. Многие из оставшихся 60 процентов, которые сказали, что их не «трясли», вероятно, лгали.

Якудза все еще считались вполне законными. Они действовали открыто, выставляя напоказ свои корпоративные эмблемы. Они носили значки, ходили по улицам группами и ничего не боялись. Полиция не могла им препятствовать, если на них не поступало жалоб, а платить якудза не считалось преступлением. Они могли свободно просить «пожертвования», и компании могли их предоставлять. Многие крупные корпорации охотно платили якудза не только за свою защиту, но и за помощь в зарабатывании денег.

Тем временем войны между группировками якудза обострялись настолько быстро, что пугали большинство обычных людей. Их деятельность становилась все более антиобщественной, а тесные связи между правящей элитой и якудза приводили к общенациональным скандалам (а иногда и международным). Япония достигла точки, когда проблема якудза стала слишком большой, чтобы ее можно было игнорировать.

Исии скончался в 1991 году в возрасте шестидесяти семи лет. Он умер от обширной опухоли мозга, оставив после себя гору долгов. Он был похоронен в Икэгами Хонмондзи, буддийском храме в Токио, чье кладбище иногда называют кладбищем якудза. Позже там же будет похоронен Матии, который управлял Тосэй-кай, японско-корейской мафией. Там же похоронен и Рикидозан, самый обожаемый профессиональный борец послевоенной Японии и тайный кореец, убитый гангстером Сумиеси-кай. А если присмотреться повнимательнее, то можно найти могилу текия оябуна, на которой выгравировано имя премьер-министра Ясухиро Накасонэ. Прогулка среди тех надгробий подобна взгляду на историю якудза.

В том же году были приняты первые законы, специально направленные против деятельности якудза. Они получили название «контрмеры против насильственных группировок» и вступили в силу в 1992 году. Это должно было раз и навсегда покончить с якудза, но для Сайго и его команды эти законы стали благословением.

Несмотря на то, что законы принимались с самыми лучшими намерениями, их смягченная версия имела, мягко говоря, неожиданные результаты. Принятые против насильственных групп меры, которые должны были препятствовать их предполагаемым целям, значительно облегчили осуществление вымогательства и связанной с ним преступной деятельности.

В японском языке есть поговорка namabyoho wake ga no moto, которая примерно переводится как «неполное знание законов боевых искусств является причиной травмы». Это оказалось верным и для законов о борьбе с организованной преступностью. Новые законы были настолько расплывчаты, что их исполнение было затруднено, а вероятность ареста за нарушения крайне мала.

Законы были направлены на то, чтобы немедленно подавить якудза, заставить ее членов прекратить свою деятельность и исчезнуть с глаз общественности. Но законы были довольно запутанными, в них было множество дыр, и наказания, предусматриваемые этими законами, были настолько легкими, что казались бессмысленными. Однако они послужили 88 тысячам японских якудза предупреждением – времена меняются. А также эти законы давали полиции возможность входить и выходить из офисов якудза, когда им заблагорассудится, а также отмечать видимое присутствие банд в районе.

Законы запрещали многие виды шиноги: вымогательство, сбор денег за защиту, шантаж, взыскание долгов и другие подобные вещи. Согласно новым законам, всякий раз, когда якудза совершал любое из этих действий, жертва могла обратиться в полицию. Полиция издавала приказ о прекращении деятельности якудза, о котором идет речь. Если он продолжал, полиция выносила предупреждение, а оно было проигнорировано, преступнику грозил арест и/или штраф: вплоть до года тюрьмы, или штрафа в размере до 50 тысяч иен.

Однако до этого дело почти никогда не доходило. До того, как новые законы вступили в силу, полиция завела бы дело и арестовала бы преступника. Но сейчас они должны были сначала попросить якудза прекратить. Для них это было похоже на игру в бейсбол: два страйка, и ты выбываешь. Для большинства якудза этого предупреждения было достаточно. Некоторым потерпевшим, в свою очередь, было более чем достаточно того, что якудза ушел. По крайней мере, полиция действовала быстро.

Было также относительно неизвестное дополнение к закону: если вы были просили якудзу сделать что-либо из запрещенных действий, и они продолжали делать это, вам грозило такое же наказание.

Единственное реальное достижение этих законов – они заставили якудзу отступить подальше от глаз общественности. Использование их герба было строго запрещено.

Закон также пытался заставить японское общество называть группировки не их привычными названиями – не якудза, гокудо или нинкяку, а бориокудан (насильственные