Читать книгу - "Право сильного - Юлия Арниева"

Шарлотта вышла первой. Радд двинулся следом, но у самой двери оглянулся на Артура и лишь после этого исчез в коридоре. Дольше всех медлил Питерс. Он взял кувшин, постоял у изголовья еще несколько секунд, поправил край одеяла и наконец тоже ушел.

Я осталась у кровати, вслушиваясь в удаляющиеся шаги. Сначала они были слышны в коридоре, потом на лестнице; где-то внизу негромко заговорила Шарлотта, ей ответил Радд, и дом снова напомнил о себе обычным скрипом половиц и далеким звоном посуды. Выждав еще немного, я наклонилась к самому уху Артура.

— Лежите смирно, — проговорила я едва слышно. — Вы дважды дернули ногой, когда вас несли по лестнице. Приличные покойники так не делают.

— Эта синяя дрянь, которой вы измазали мой платок, воняет так, что я едва не умер по-настоящему и тем не испортил вам представления, — прошелестел он, не открывая глаз. — Чем ее Моррис развел?

— Камфарой.

— Я так и знал. Все дурное на свете разводят камфарой.

Он умолк, и несколько секунд я слышала только его дыхание.

— Долго мне еще?

— Пока не приедет Моррис. А потом всю ночь.

— Всю ночь… — Артур едва заметно поморщился, но глаз не открыл. — Питерс плакал?

— Нет. Ронял ключи.

— Это хуже. Завтра будет ходить за мной с таким лицом, будто это я довел его до сердечного припадка. И ведь ничего ему не объяснишь.

— Я вас предупреждала.

— Будьте милосердней к покойнику, — отозвался Артур и чуть помедлив, добавил. — Что ж, по крайней мере, я узнаю, кто в этом доме станет по мне плакать. Это единственное развлечение, которое нельзя устроить себе никаким иным способом.

Глава 10

Моррис приехал почти через час. Его экипаж я услышала еще со двора, затем внизу заговорил Фентон, хлопнула дверь и по лестнице быстро поднялись. Доктор вошел в спальню с мокрыми плечами, снял перчатки на ходу и, не тратя времени на расспросы, направился прямо к кровати.

— Всем выйти, — распорядился он, открывая свой саквояж. — Миледи остается.

Моррис дождался, пока дверь закроется, прислушался к удаляющимся шагам и только после этого повернулся к графу.

— Можете открывать глаза, милорд. Вы живы, и это, к сожалению, окончательно.

— Час, Моррис. Я лежал здесь целый час, изображая покойника, и все это время думал, что, если вы задержитесь еще на четверть часа, я умру по-настоящему — единственно от негодования на вашу неторопливость.

— Столько и требуется, чтобы доехать от лечебного дома, милорд. Я не мог явиться раньше, не вызвав недоумения.

— Все прошло благополучно? — спросила я.

— Никого, миледи. Мы встретились с Нортом, как условились. Немного прошли шагом, Норт нарочно не гасил фонарь. Но дорога была пуста.

— Значит, либо Дик успел раньше, либо из дома никто не вышел.

— Иного объяснения я тоже не нахожу, — сказал Моррис. — Признаться, всю дорогу ожидал, что кто-нибудь появится. Тридцать лет езжу к больным ночью и ни разу не задумывался, сколько вокруг удобных мест, чтобы свалить доктора с лошади. Сегодня оценил и кусты возле моста, и старую каменоломню, и канаву за мельницей. Весьма познавательная поездка.

Он придвинул стул к кровати, взял Артура за запястье и достал часы. Артур терпел процедуру молча, но когда Моррис наконец отпустил его руку, сразу спросил:

— Ну?

— Восемьдесят четыре. Несколько многовато для умершего человека.

— Я лежал неподвижно целый час, слушая, как моя прислуга шепчется за дверью. Это располагает к волнению.

— Неподвижно вы лежали только тогда, когда рядом находились свидетели. Я видел вас, когда вошел, милорд. Не могу сказать, чтобы происходящее доставляло вам одни страдания.

Артур сел, поморщившись от затекшей спины, и спустил ноги с кровати.

— Моррис, мне семьдесят лет, и развлечения приходится брать там, где они еще доступны. Однако если вы сейчас же не уберете этот проклятый платок, я начну сожалеть, что пережил вечер.

Моррис нашел платок возле подушки и поднял его двумя пальцами.

— Индиго с камфарой. Должен признать, миледи, получилось лучше, чем я ожидал. Я знал, что увижу, и все равно, войдя, на секунду решил, что мы перестарались.

— Не мы, — сказал Артур. — Графиня. Я только послушно умирал.

— Вы дважды дернули ногой, когда вас несли по лестнице, — напомнила я, наливая в таз свежей воды. — Так что слово «послушно» здесь лишнее. Оттирайте лицо, пока никто не вошел, и постарайтесь не выглядеть настолько довольным собой. Люди за дверью последний час не знали, доживете ли вы до утра.

Улыбка у него исчезла почти сразу.

— Да, — произнес Артур уже другим тоном. — Об этом я не подумал.

Когда Моррис разрешил впустить остальных, Фентон, видимо, не сумел решить, кому позволено войти, а кому нет, и в итоге в спальне оказались едва ли не все, кто дежурил возле дверей. Питерс встал ближе всех к хозяину, за ним остановились Шарлотта и Радд, дальше теснились горничные, лакей и совсем молоденькая кухонная девушка, чье присутствие никто, кажется, не успел запретить.

Артур уже сидел в кресле у камина, поверх сюртука на него надели халат, ноги были укрыты пледом. Он все еще оставался бледным, волосы лежали без обычной аккуратности, и выглядел он именно так, как должен был выглядеть человек после тяжелого приступа.

Моррис встал возле кресла.

— Я осмотрел его сиятельство. То, что вы видели за ужином, действительно можно было принять за удар. К счастью, удара не произошло. Сильный прилив крови к голове, спазм, затрудненное дыхание; в его возрасте подобное иногда случается от жары, волнения и вина. Опасность миновала, но ближайшие несколько дней графу необходимы покой, простая пища и полное отсутствие вина.

Кухонная девушка тихо всхлипнула. Питерс закрыл глаза на мгновение, а Фентон, стоявший возле двери, выдохнул так медленно, словно только сейчас позволил себе это сделать.

— Благодарение Богу, — произнес он.

— Именно так, Фентон. Теперь, полагаю, всем нам будет полезнее лечь спать, чем продолжать караулить меня. Доктор уже убедился, что сегодня я умирать не намерен, а завтра вам придется иметь дело с живым хозяином, что, как известно, намного хлопотнее.

Кто-то сдавленно рассмеялся, и напряжение в комнате немного ослабло.

— Фентон, распорядитесь все же принести горчицу и чистого полотна, — проговорил Моррис, убирая часы в