Читать книгу - "Линии: краткая история - Тим Ингольд"

Но современные картографические планы совсем другие. У таких карт всегда есть границы, отделяющие пространство внутри, которое составляет часть карты, от пространства снаружи, которое картой не является. Конечно, на карте есть много линий, представляющих такие вещи, как автомобильные и железные дороги, а также административные границы. Но эти линии, прочерченные по поверхности карты, означают оккупацию, а не обитание. Они говорят о присвоении пространства, окружающего точки, которые линии соединяют или (если это границы) замыкают.

Ничто лучше не иллюстрирует это различие между линиями карты-схемы и линиями картографического плана, чем наша привычка рисовать на картах обоих видов (Orlove 1993: 29–30). Рисовать на карте-схеме – значит просто добавлять след еще одного жеста к следам предыдущих. Такая карта может быть продуктом общения многих рук, где участники по очереди добавляют линии, описывая свои различные путешествия. Карта растет линия за линией по мере продолжения разговора, и не бывает момента, когда ее можно было бы назвать по-настоящему завершенной. Ибо в каждом вмешательстве, как отмечает Барбара Белия, «жест становится частью карты» (1996: 11). Однако рисовать на картографическом плане – совсем другое дело. Морской навигатор может нанести свой курс на карту при помощи линейки и карандаша, но линия, проведенная по линейке, не составляет часть карты и должна быть стерта после завершения рейса. С другой стороны, если бы я взял ручку и – рассказывая историю путешествия – прочертил свой путь чернилами по поверхности карты, меня сочли бы совершившим преступление, как если бы я полностью исписал печатный текст книги! Ниже я еще вернусь к параллели между картой и книгой, поскольку, как я покажу, линия письма претерпела историческую трансформацию, такую же как та, что произошла с нарисованной на карте линией. Здесь мой аргумент состоит в том, что жестовый след или линия, вышедшая на прогулку, не имеет никакого отношения к дисциплине картографии. Далекий от того, чтобы стать частью карты, след считается наростом, который требуется удалить (Ingold 2000: 234). Ведь картографическая линия – не след жеста, и глаз, читая ее, не следует линии так, как следовал бы жесту. Эти линии – не следы, а соединители.

Мишель де Серто показал, как средневековые карты, которые в действительности были иллюстрированными историями, рассказывающими о предпринятых путешествиях и памятных встречах в пути, в ходе истории раннего модерна постепенно вытеснялись пространственными репрезентациями земной поверхности (Серто 2013: 222–224). В этом процессе исходные истории были разбиты на иконические фрагменты, которые, в свою очередь, были редуцированы к простым декоративным элементам, включенным, наряду с названиями мест, в содержание конкретных положений. Фрагментация историй и сжатие каждого фрагмента внутри отмеченного места поразительно схожи с влиянием перемещения, ориентированного на пункт назначения, на более ранние практики странствия. В картировании, как и в путешествии, тропа, оставленная в виде следа жеста, превращается в эквивалент пунктирной линии. Провести линию на картографическом плане – всё равно что соединить точки. Такие линии, как на морской навигационной карте или карте движения воздушных судов, образуют сеть соединений точка-точка. Они позволяют потенциальному путешественнику составить план маршрута в виде цепочки соединений и, таким образом, виртуально добраться до места назначения еще до того, как отправиться в путь. Как когнитивный артефакт или сборка, план существует до своего осуществления «на местности».

Рис. 3.3 Карта ручья Скельбеккен на датско-германской границе. Воспроизведено с разрешения Sonderjyllands Statsamt из Grænseatlas 1920 года.

Тот же принцип применяется и при создании самой такой карты. Например, чтобы наметить русло реки, вы будете использовать данные топографической съемки для построения местоположений на берегах в ряде пунктов. Отметив каждый пункт точкой или крестиком, вы соедините их. Рисунок 3.3 взят с карты ручья Скельбеккен, который составляет часть границы между Германией и Данией, включенной в атлас пограничной топографической съемки 1920 года. На карте русло ручья реконструировано в виде двух рядов более-менее параллельных точек, которые соединены между собой и соответствуют его берегам. Русло, прочерчиваемое водами Скельбеккена, которые текут к морю вдоль берегов, превратилось в двойную разделительную линию, которая разрезает плоскость карты поперек, маркируя жесткую международную границу. В то время как на карте промежуточное пространство указывает на отношение между территориями по обе стороны, в мире, как говорят Жиль Делёз и Феликс Гваттари, эта середина – как раз то место, «где вещи набирают скорость». Реальный ручей течет в направлении, ортогональном территориальному отношению, «подмывая оба своих берега и разгоняясь посредине» (Делёз и Гваттари 2010: 45).

Другой пример можно найти в отчете Чарльза Гудвина (1994) о практиках составления карт археологами. В этом случае карта представляет профиль, то есть вертикальный срез, произведенный в земле на месте раскопок. В нижеследующем отрывке Гудвин описывает эту процедуру:

Чтобы разграничить то, что археолог считает двумя разными слоями грунта, между ними шпателем проводится линия. Затем линия и поверхность земли над ней переносятся на лист миллиметровой бумаги. В этом участвуют двое. Один измеряет координаты длины и глубины точек, которые нужно нанести на карту, при помощи линейки и рулетки. Он или она сообщает об измерениях в виде пар чисел, например, «сорок плюс одиннадцать целых пять десятых»… Второй археолог переносит цифры, предоставленные измеряющим, на лист миллиметровой бумаги. После нанесения ряда точек он или она создает карту, проводя линии между ними.

(Goodwin 1994: 612)

Линия, проведенная шпателем в земле, так же как линия, вырезанная ручьем в ландшафте, – это, конечно, след движения. Но линия на миллиметровой бумаге представляет собой цепочку соединений точка-точка (рис. 3.4). Эти линии отличаются друг от друга точно так же, как прочерченный Лоренсом Стерном взмах капрала, с которого я начал, отличается от предложенной мной реконструкции типа «Соедини точки». Оба вида линий воплощают в своем характере определенный способ познания. Но эти способы, как я сейчас покажу, принципиально различны.

Рис. 3.4 Карта профиля слоев грунта, обнаженных на боковой стороне квадратной ямы, вырытой при раскопках археологического объекта. Воспроизведено по Гудвину (1994: 611). Charles Goodwin, 'Professional Vision', American Anthropologist, Vol. 96, No. 3: 606–633. © 1994, Американская антропологическая ассоциация. Используется с разрешения правообладателей. Все права защищены.

Когда, рисуя карту-схему для друга, я вывожу свою линию на прогулку, в этом жесте я повторяю маршрут прогулки, которую совершил в сельской местности, маршрут, который изначально был проложен в виде тропы на земле. В ходе рисования я рассказываю историю путешествия, плету повествовательную нить, которая бредет от темы к теме точно так же, как во время прогулки я переходил с места на место. Эта история