Читать книгу - "Линии: краткая история - Тим Ингольд"

отрывать перо от поверхности бумаги: между словами, а иногда и между буквами.

Но несмотря на то, что следы пишущего от руки могут быть прерывистыми, даже точечными, движение, которое их порождает, континуально и не терпит прерываний. Мы можем вспомнить из главы 1, что средневековые ученые обозначали это движение, которое они сравнивали со странствием, при помощи понятия ductus – и это понятие до сих пор используется палеографами применительно к движению руки при письме. Как объясняет Розмари Сассун, ductus письма от руки сочетает в себе «видимый след движения руки, когда перо находится на бумаге, и невидимый след движений, когда оно не соприкасается с бумагой» (Sassoon 2000: 39). Таким образом, пишущий от руки подобен вышивальщице бегущим стежком, чья нить не прерывается, даже если на поверхности она застывает в виде равномерно расположенных штрихов, или лодочнику, который продолжает грести, даже когда поднимает весла из воды, или, в самом деле, пешеходу, который не перестает идти, поочередно отрывая каждую ногу от земли. Таким образом, отпечатки ног – это не фрагменты, равно как и буквы и слова рукописи. Они не отрываются от линии движения, а засеиваются вдоль нее.

Я утверждаю, что, когда писатели прекратили совершать эквивалент прогулки, их слова сократились до осколков и в дальнейшем сами раскололись. В диссертации о ходьбе, движении и восприятии Венди Ганн (1996) ставит вопрос: «Чем следы отпечатков ног на песке отличаются от записей ходьбы, полученных благодаря инструментам анализа походки?» Научное исследование походки трактует ходьбу как механический процесс передвижения и регистрирует кинезис тела подопытных посредством построения схемы положения выбранных суставов через равные промежутки времени и соединения точек схемы для формирования графика. Хотя результирующие линии непрерывны, эти линии являются соединителями и, как таковые, они лишены движения. Это линии локомоции, а не движения, и они проходят поперек, от точки к точке, а не вдоль тропы собственного образа жизни пешехода. Ганн отмечает, что в одном отпечатке ноги больше движения, чем во всех этих линиях вместе взятых, даже несмотря на то, что сам отпечаток относится к прерывистой серии (ibid.: 37–38). Точно так же в одном следе письма от руки больше движения, чем в целой странице печатного текста. Если письмо от руки подобно ходьбе, тогда линия набора текста (соединение равномерно расположенных букв) подобна записи анализа походки (соединение равноудаленных участков).

Когда сегодня мы смотрим на печатную страницу, мы видим, как там ряд за рядом размещены компактные и самозамкнутые графические знаки. В том виде письма от руки, который имитирует печать, – например, в таком, который требуется, когда мы заполняем бюрократические формы, – линия никуда не идет. Она исполняет миниатюрный пируэт на одном месте, а потом ручка поднимается и смещается немного вправо, где снова делает то же самое. Эти поперечные движения не входят в акт письма; они служат только для перемещения ручки с места на место. Печатная машинка работает по точно такому же принципу – клавиши, на которые нажимают пальцы, доставляют готовые формы букв на страницу, но о боковом смещении заботится машинка. Здесь первоначальная связь между мануальным жестом и его графическим следом окончательно обрывается, ведь точечные удары пальцев по клавишам не имеют никакого отношения к выгравированным на них знакам, которые отпечатываются на странице. В машинописном или напечатанном тексте каждая буква или знак препинания погружены в себя, полностью оторваны от своих соседей слева и справа. Таким образом, линия-буква печатного или машинописного текста не выходит на прогулку. В действительности она вообще никуда не выходит, а остается ограничена своей исходной точкой.

В пунктирной линии, в этом воплощении модерной бюрократии, тот же самый принцип доведен до логического предела. В этой линии, которая линией не является, движение жизни сжато в ряд мгновений. Безжизненная и инертная, она не движется и не говорит. У нее нет вообще никакой индивидуальности. Это, если хотите, полное отрицание подписи, которая ставится сверху. В отличие от странника, который подписывает свое присутствие на земле разрастающейся суммой своих следов, и писца, отмечающего свое присутствие на странице непрерывно тянущейся буквенной линией, современный автор подписывает свое произведение следом жеста, столь усеченного и сжатого и столь глубоко отложившегося в двигательной памяти, что он носит этот след с собой, куда бы ни пошел, как знак своей уникальной и неизменной идентичности. Это, как выразился графолог Г. Й. Якоби, его «психологическая визитная карточка» (цитируется по: Sassoon 2000: 76). Ставить подпись на пунктирной линии – не прокладывать тропу, а оставлять пометку на вещах, которые могут быть найдены и присвоены в последовательности мест оккупации (рис. 3.5). Ничто лучше не иллюстрирует оппозицию – центральную для конституции модерна – между индивидуальными чертами и определениями социального порядка.

Рис. 3.5 Написанное печатными буквами имя и подпись автора на пунктирной линии.

Так вот, если современный писатель не прокладывает тропу, то современный читатель по ней не следует. Он, скорее, сканирует страницу, а его когнитивная задача состоит в том, чтобы пересобрать найденные там фрагменты в более крупные совокупности – буквы в слова, слова в предложения, а предложения в целостную композицию. Читая поперек страницы, а не вдоль строк, он соединяет компоненты, распределенные на поверхности, по восходящей, через иерархию уровней интеграции (см. рис. 3.6). Процедура, формально эквивалентная той, что имеет место на сборочной линии в промышленном производстве, где поперечное движение конвейерной ленты позволяет соединять компоненты, добавляемые к готовому продукту с фиксированными интервалами (Ong 1982: 118). В обоих случаях интеграция происходит не продольно, а от меньшего к большему. Вот почему – если вернуться к мечте Солнит о письме вдоль одной непрерывной линии – исполнению этой мечты неизбежно мешает предпосылка, согласно которой текст состоит из предложений. Ведь предложение – это артефакт языка, сконструированный в соответствии с правилами сборки, называемыми «грамматикой». Каждое предложение сделано из слов. Но как только в словах начинают видеть блоки для строительства предложений, то есть компоненты сборки, они больше не воспринимаются как происходящие в местах вдоль тропы, каковыми они являются для рассказчика или писца, теперь они воспринимаются, скорее, как существующие в качестве дискретных сущностей, расположенных в пространстве страницы. Они тоже состоят из элементов, а именно отдельных букв. И поэтому линия Солнит, похожая на вереницу букв, прерываемых через определенные промежутки пробелами и знаками препинания, никогда не сдвинется с места. Это не движение вдоль тропы, а неподвижная цепочка соединителей.

Рис. 3.6 Иерархия уровней интеграции в современном печатном тексте. Буквы собираются в слова (W), которые собираются в