Читать книгу - "Последний якудза. Закулисье японской мафии - Джейк Адельштейн"

истинные намерения, Морита наконец признал правду, и Сайго посоветовал отказаться от придуманной стратегии. Если Морита продолжит шантажировать банк, используя свой нынешний план, он отправится в тюрьму. Он производил слишком много шума, и его группу легко могли арестовать за насильственное воспрепятствование бизнесу. Арест навредит им.

Поэтому они попытались найти другое решение. Сайго предложил написать письмо, но Морита заметил, что отправка письма Мотомуре оставит цепочку улик, которые можно будет использовать для обвинения группы Мориты в вымогательстве или попытке вымогательства. Разговор без протокола был бы лучшим способом справиться с этой проблемой.

Морита придумал альтернативный план, для которого потребовалась бы рабочая сила Сайго. В обмен Сайго получал половину всей прибыли. Сайго выслушал план и остался доволен услышанным.

В тот же вечер Сайго, Мидзогути и Ямада связались по телефону, чтобы собрать сто человек. Большинство из них были выходцами из Сайго-гуми, хотя Ямада завербовал немало людей и из южнокорейской организации Японии, готовых работать за плату.

Согласно инструкции, каждый человек явился к банку с монетой в одну иену и своей дешевой личной печатью (инкан), которая используется в Японии в качестве подписи для подписания документов. В 9.00 Cайго, одетый в свой фирменный черный костюм и темно-синий галстук, появился в банке «Дайва». Он сказал кассиру, что хочет открыть счет, и положил на прилавок одну иену. Алюминиевая монета казалась крохотной под его огромным указательным пальцем.

Женщина за стойкой выглядела озадаченной. Зачем кому-то понадобилось проходить через процесс открытия банковского счета только для того, чтобы внести одну иену? Она вежливо переспросила его, чтобы убедиться, что она все поняла верно.

Она действительно поняла все правильно. Технически любой человек мог открыть счет в банке, если у него была хотя бы одна иена. Женщина кивнула и занялась бумагами. Пока она задавала Сайго вопросы и просила его документы, еще двое мужчин с монетами в одну иену подошли к кассирам по обе стороны от нее. За ними выстраивалась очередь.

Через несколько минут подошел ее начальник. Он прервал разговор и попросил ее немного поторопиться. Снаружи стояло еще 100 парней, у каждого из которых была одна иена, и они хотели открыть счета. Она выглянула наружу и действительно увидела около ста мужчин, одетых в черные костюмы. У некоторых на руках виднелись татуировки, а на лицах – шрамы.

Начальник посмотрел на Сайго и спросил, не являются ли эти мужчины его друзьями. Сайго оглянулся через плечо и изобразил удивление. – О да. Большинство из них – мои люди!

Начальник извинился перед Сайго и объяснил ему, что у них слишком мало персонала, чтобы справиться с сотней человек, ожидающих открытия счетов с монетами в одну иену. Сайго ответил, что не приказывал своим людям следовать за ним и не имеет права им этого запрещать. Работник банка должен быть счастлив, ведь у него теперь так много новых клиентов.

Когда начальник все еще казался расстроенным из-за новых клиентов, Сайго обвинил его в дискриминации якудза и буракуминов.

Он сказал Сайго, что, конечно, их происхождение – не проблема. Он просто хотел попросить их зайти в другое время, чтобы другие клиенты банка могли попасть в банк. Сайго сказал, что, возможно, велит им уйти, если управляющий банком придет и прямо попросит его об этом.

Работник банка снова извинился и сказал Сайго, что управляющий в данный момент немного занят и обычно не выходит встречать новых клиентов. Сайго продолжал обвинять банк в дискриминации по отношению к нему и буракумину. Работник банка изо всех сил старался быть вежливым.

К концу дня половине людей Сайго удалось открыть счета. Однако управляющий филиалом по-прежнему отказывался встречаться с Сайго.

Вернувшись вечером в офис, Сайго сказал Морите, что все пошло не так, как планировалось. Морита предложил перейти к плану Б.

В ту ночь Сайго отдал распоряжения оставшимся пятидесяти людям. На следующее утро, до восьми тридцати, они должны были взять с собой в контору монету в одну иену, свою личную печать, одного друга с одной иеной (с их личной печатью) и кошку. Если у них не было кошки, они должны были одолжить ее у кого-нибудь или поймать бездомную.

На следующее утро Сайго снова первым подошел к окошку кассира. На этот раз он принес небольшой бумажный пакет с примерно 300 монетами по одной иене и попросил внести залог. Он выложил монеты на прилавок. Кассир спросил, сколько Сайго хочет внести, но Сайго никак не мог определиться с точной суммой.

Вежливо вздохнув, кассирша начала считать. Первые несколько минут было слышно лишь позвякивание монет в ящике, когда она пересчитывала их одну за другой, но затем начался кошачий вой. 100 человек, каждый с монетой в одну иену и кошкой, ждали у входа в банк, чтобы открыть счет. Некоторые перебрасывали кошек друг другу.

Кошки были недовольны.

В банке были и другие клиенты. Они выглянули в окно, чтобы посмотреть, откуда доносится шум. Как только они увидели толпу парней в черных костюмах, бросающихся кошками, то сразу же начали уходить оттуда.

Начальник с пылающим лицом подбежал к Сайго. Он спросил, какого черта тот делает, и обвинил его в жестоком обращении с животными. Сайго спокойно ответил, что жестокое обращение с животными означало бы убийство кошек и поедание их – но именно это, по мнению надзирателя, и делают буракумины, верно?

Работник банка яростно замотал головой. Он не говорил о них ничего плохого. Он сказал, что команда Сайго мучает кошек. Сайго защищал своих. Им просто было скучно ждать, когда надзиратель откроет им банковские счета. Они лишь играли со своими кошками, чтобы скоротать время ожидания.

По правде говоря, Сайго понимал, что это было жестоко по отношению к кошкам. Кошки ведь не сделали ничего плохого. Когда они обсуждали план, Морита, казалось, не особенно беспокоился о благополучии своих кошачьих сообщников, но Сайго думал иначе. Он дал четкие указания обращаться с кошками как можно осторожнее, но при этом все еще обращать на себя внимание. Членам клуба, которые роняли кошку, бросая ее туда-сюда, говорили, что они лишатся своей зарплаты за этот день. Ни при каких обстоятельствах нельзя было причинять вред кошкам. Сайго не был любителем домашних животных, но даже у него был предел.

Он специально сказал Ханзаве, самому страшному головорезу группы: «Если ты убьешь кошку, я убью тебя». Может быть, именно поэтому Ханзава был единственным, кто пришел с немецкой овчаркой. Собака беспрестанно лаяла на кошек, от чего кошачьи вопли и путаница становились только сильнее. К счастью, Ханзава помешал