Читать книгу - "Последний якудза. Закулисье японской мафии - Джейк Адельштейн"

татуировками. Татуировщики, украшающие своих новообретенных клиентов, часто посматривали одним глазом на гравюры на дереве, иллюстрирующие Суйкоден.

Некоторые из техник, использовавшихся для создания гравюр на дереве (укие-э) и других произведений искусства того времени, были просто перенесены на человеческое тело. Инструменты часто были одни и те же, хотя все знали, что человеческое тело гораздо мягче дерева[15].

Правительство понимало, что веселье и бунтарство всегда опасны, поэтому запретило эту практику в 1812 году, но она спокойно продолжалась среди низших классов. Татуировки были выражением индивидуальности и свободы, и это тревожило правительство. Антиавторитарный тон Суйкоденов оно тоже не одобряло. Татуировки были чернильным пятном на лице японской морали.

Доказательства того, что татуировки продолжали быть популярными, несмотря на запрет, можно найти в эпоху Темпо (1830–1844), во время которой публичные конкурсы татуировок были запрещены. Япония пережила стремительную фазу модернизации в эпоху Мэйдзи (сентябрь 1868-го – июль 1912-го), но запрет на татуировки все еще формально действовал для японских граждан. Однако западные приезжие считали традиционную японскую татуировку вещью замечательной художественной красоты. Их делали иностранные моряки – даже герцог Йоркский, который позже станет королем Георгом Пятым, и его старший брат сделали татуировки. На предплечье герцога Йоркского был набит дракон, работа знаменитого мастера Хоричо, родом из Кобе, где позже появится Ямагути-гуми. Будущие звезды, европейские королевские особы (включая королеву Греции Ольгу) и многие другие с радостью покупали услуги японских мастеров-татуировщиков, чтобы привнести в свою жизнь немного колорита и восточной таинственности.

Однако в преддверии Второй мировой войны татуировки не поощрялись – они были легкомысленными и бунтарскими. Среди якудза, некоторых ремесленников и некоторых рабочих эта практика продолжалась, но только в послевоенном хаосе, когда численность якудза увеличилась, татуировки начали более широко распространяться.

Сайго был готов получить ирэдзуми: японский вид татуировки, это буквально означает «чернила, которые наносятся». Эта татуировка была для якудза тем же, чем белая рубашка и галстук были для японского служащего – неотъемлемой частью униформы.

Когда Сайго пришел в тату-студию, он уже знал, что хочет набить: карпа, цветущую сакуру и дракона. Он видел такие у других якудза, и ему нравилось, как они выглядят. Он понятия не имел, что означала эта символика; он просто знал, что они выглядели круто.

Некоторые татуировщики внимательно осматривали человека, с которым собирались работать, и самостоятельно выбирали татуировку, которая лучше всего ему подойдет. Тату-мастер, к которому обратился Сайго, позволял своим клиентам сделать выбор самим. В традиционных японских татуировках используются черные чернила, но они кажутся синими, когда попадают под кожу. Мастер татуировки сказал Сайго, что карп, затененный оттенками синего с всплеском цвета, будет выглядеть гораздо более впечатляюще, чем безвкусное ярко-красное исполнение. Сайго согласился.

Карп – один из любимых символов и татуировок якудза. Это смелая рыба. Она плывет против течения, даже храбро взбирается на водопады, а когда ее ловят, спокойно лежит на разделочной доске, не хлопая хвостом и не размахивая плавниками. Она храбро ждет своей смерти. Это самая стойкая из рыб. Японское слово, обозначающее карпа – кои, омоним слова «любовь», и в таком смысле этот символ также является удачным.

Цветущая сакура – символ быстротечности и, в некоторых аспектах, свободы от страха смерти. Она цветет лишь в течение короткого времени, после которого ее цветы засохнут и упадут или же их ослабевшие лепестки сдует с ветвей ветром. Таким образом, цветение сакуры – это условное обозначение идеала якудза «жить быстро и умереть молодым» – и признание того, что жизнь якудза может быть очень короткой и что смерть может прийти в любой момент.

Сайго выбрал традиционную татуировку, которую необходимо делать не обычной машинкой, а комбинацией тупых инструментов, суми (китайские чернила) и шил, которые вонзались в кожу. Этот стиль был известнен как вабори. Вероятно, это самый болезненный способ нанесения чернил, который только можно выбрать. Небольшой набор треугольных остроконечных шил и выемок используется для проталкивания пигмента под кожу. Его татуировщик должен был использовать сложную технику, чтобы добавить тонкие тени ко всей татуировке, и грубую силу, чтобы придать чешуе карпа на спине Сайго трехмерный вид – именно этого Сайго и хотел.

Он хотел крутые татуировки, но не был готов к чудовищной боли и потере крови. Пока Сайго ждал своей очереди, он видел, как татуируют других, и это выглядело болезненно. Мастер работал главным образом над внешним эпидермисом человека, обводя контур, который он нарисовал на теле фломастером. Некоторым из лучших мастеров татуировки даже не нужно было рисовать контур. (Хориеси Третий как-то сказал, что видит контур татуировки на теле так, будто бы этот контур проецируется на него, – четко и ясно, как в детской книжке-раскраске.)

Одной рукой он бил татуировку, другой придерживал кожу и постоянно вытирал кровь. Это выглядело ненамного болезненнее, чем прививка, но всем известно, что серия прививок от гриппа, одна за другой, никому не показалась бы приятной.

Тату-салон был довольно просторным, но плохо освещенным и слегка грязноватым, в воздухе стоял странный запах. Это был запах крови, пота, страха, ржавчины, стали, несвежих сигарет и чего-то мускусного, почти эротического. Иногда мастер зажигал палочку благовоний, прежде чем «разделать» клиента; аромат сандалового дерева не заглушал многочисленных запахов в комнате, а просто дополнял их. Пахло так, словно кто-то открыл бордель в раздевалке рядом с кофейней. Это было не то место, где хочется оставаться дольше необходимого.

Когда Сайго лег на пол, мастер задал ему два вопроса: сколько боли вы можете вынести? Насколько сильно вам нужна трехмерная чешуя карпа?

Сайго ответил, что он мужчина, он готов к боли и хочет сделать татуировку, которая расскажет об этом всему миру. Мастер хмыкнул. Обычно процесс создания татуировки делился на четыре части. Первым был набросок контура: судзибори. Набросок делался с помощью острого инструмента и пигмента, таким образом линии вдавливались в кожу. Вырезание контура включало в себя втыкание иглы глубоко в кожу, снова и снова. Затем наступал черед бокаши, то есть нанесения теней и цвета на участки, очерченные иглой. И последним было гакубори – «выкапывание» рамы, украшавшей участки кожи, прилегающие к основному рисунку татуировки. Иногда добавлялся энсо – фон, состоящий из волн, облаков или других декоративных узоров, чтобы придать композиции ощущение гармонии.

Татуировщик хотел, чтобы Сайго точно понимал, из чего будет состоять весь процесс, поэтому начал с чешуи карпа, выбивая чешуйки одну за другой. Несмотря на то, что первичное вырезание контура жгло и причиняло боль, Сайго не вздрогнул. Когда же мастер приступил к бокаши, Сайго почувствовал такую боль, какой никогда не испытывал. Мастер вонзил