Читать книгу - "Последний якудза. Закулисье японской мафии - Джейк Адельштейн"

иглу так глубоко, что она задела кость – Сайго пришлось закусить щеку, чтобы не закричать. Мастер втыкал иглу, и она вгрызалась в тело, Сайго чувствовал, как растягивается его кожа. Он кряхтел, потел и сжимал кулаки. Он продержался девяносто минут, и только один раз потерял сознание. Но только на секунду.

Сайго заплатил пятьсот долларов за девяностоминутный сеанс – первый из множества сеансов, которые ему предстояло пройти в ближайшие четыре-пять лет. Эта цена казалось справедливой, если не высчитывать, сколько стоил один сантиметр татуировки. Ему было все равно. Черт возьми, оно того стоило.

Он приехал домой и сразу лег спать. Чешуя, вытатуированная на его коже, была бугристой и воспаленной. Боль была невыносимой. И все же Сайго был счастлив. Он встал на путь настоящего мужчины и научился справляться с настоящей болью. Со временем он постепенно замечал, что глубокое проникновение, которое было частью традиционных методов татуировки, разрушило его поры. Его кожа была холодной в местах татуировок. К тому времени, когда он забил татуировками все тело, его нормальная температура была постоянно понижена – как будто все его тело было покрыто перманентным ожогом первой степени. У Сайго появились проблемы с потоотделением и адаптацией к небольшим изменениям температуры. Ему было трудно переносить холод и жару – казалось, что его тело вышло из строя.

В то время он не думал о будущем дальше, чем на несколько недель. Он понятия не имел, какой вред себе наносит. Татуировки, как он позже скажет сыну, чертовски впечатляют, но на самом деле они равносильны самоистязанию.

До сих пор не было проведено большого количества научных исследований, касающихся степени физического ущерба, причиняемого традиционными японскими татуировками. Вот что мы знаем: традиционная игла татуировки проникает в дермально-эпидермальное соединение и уходит глубоко в дерму. Это чудовищно и окончательно нарушает функцию эпидермиса как барьера, поскольку создается рана и чернила вводятся в открытую дерму. То, как заживает рана, влияет не только на качество татуировки, но и на функционирование кожи после заживления.

Чернила остаются на месте в течение многих лет, обманывая сложный иммунный ответ организма. Иммунная система защищает организм от заражения, и чернила воспринимаются как инфекция, которая вот-вот проникнет в организм. Иммунная система реагирует на вторжение чернил, генерируя определенные типы клеток, функции которых заключаются в заживлении ран, обнаружении и уничтожении чужеродных веществ, клеточного мусора и патогенов.

Заживление может оставить рубец, который поражает потовые железы. Игла или шило также могут повредить потовые железы, пронзив их насквозь. На каждый квадратный сантиметр кожи приходится около ста потовых желез, поэтому повреждения неизбежны.

Мастер предложил Сайго выбрать, какие чернила будут использоваться для окрашивания частей татуировки в красный цвет. Он мог использовать тату-пигмент, импортированный из Америки, который был дешевым и безопасным, но быстро выцветал – или пигмент из Германии, красный кадмий, который можно было наносить только в небольших дозах, потому что он был ядовит. Хотя красный кадмий и является высокотоксичным, татуировки с его использованием получаются более яркими и держатся дольше. Сайго выбрал опасную краску. Он хотел, чтобы чешуя карпа на татуировке отливала красным.

Даже если бы он понимал, на какой риск идет и какой вред наносит своему телу, даже если бы осознавал, что в конечном итоге это обойдется ему в сумму, эквивалентную покупке первоклассного «Мерседеса-Бенца», он все равно сделал бы это. Почему? Потому что татуировки на теле Сайго стали способом его восхождения по карьерной лестнице якудза – постоянной и неизменной записью его успехов и доходов, неудач и предательств.

Глава 9

Как заполучить больше 50 миллионов иен с помощью пригоршни монет и нескольких кисок

Сайго выплатил долги, покрыл тело татуировками, и теперь его заработок был стабильно высоким, но он все еще мечтал сорвать большой куш.

Это случилось холодным февральским днем 1991 года. Сайго сидел на диване, играя на гитаре, когда взволнованный Мидзогути ворвался в его кабинет. Кучка буракуминов закатила скандал возле банка «Дайва». Мидзогути видел, как трое или четверо из них спорили с управляющим.

У Сайго появилась идея. Он приказал Мидзогути собрать несколько человек, подогнать фургон к банку, схватить парня, который был во главе собравшихся, бросить его в кузов и привезти в офис. Сайго хотел поговорить с ним.

Он ничего не имел против буракуминов, но не любил с ними взаимодействовать. Сайго подозревал, что многие из его товарищей якудза и даже один из его солдат были буракуминами. Якудза были меритократией.

Мидзогути высадил Акихито Мориту у офиса Сайго через полчаса.

Морита был лидером лиги освобождения буракуминов, также он был скурпулезным гробовщиком, который работал в плохо управляемом крематории. Он приехал в черном костюме, белой рубашке и черном галстуке. В руках он держал коричневый кожаный портфель. У него были коротко остриженные черные волосы с проседью, и он носил свои фирменные очки в черепаховой оправе.

Сайго жестом пригласил Мориту пройти в его кабинет и сесть. Мужчины обменялись визитками. Они оба были изгоями, поэтому Сайго считал, что они должны поладить. Морита хотел знать, почему солдаты Сайго притащили его в офис Сугувара-гуми. В конце концов, банк не был под их защитой.

Морита объяснил, что он и его люди лишь пытаются добиться встречи с управляющим филиалом. По его словам, банк отказывался выдать кредит местному предприятию, которым управлял дова. Дова – это вежливое обозначение буракумина. Морита утверждал, что банк отказался продлить кредит, потому что им руководили расисты.

Сайго это не убедило. Он откинулся на спинку стула и закурил сигарету.

– Ну на самом деле ситуация немного сложнее, – признался Морита.

Один из кредитных инспекторов в банке выдал кучу денег другу Мориты, не требуя никакого залога. Этот друг, управляющий любовным отелем, заключил сделку с кредитным инспектором. Многие банки требуют, чтобы их финансовый отдел оформлял определенное количество кредитов каждый месяц. Итак, кредитный инспектор и друг Мориты заключили соглашение, по которому инспектор снабжал управляющего отелем деньгами, выполняя таким образом свою ежемесячную квоту. Инспектор также получал «откаты» от кредитов. К несчастью для них обоих, банк «Дайва» уволил кредитного инспектора. Когда управляющий любовным отелем просрочил выплату по кредиту, банк наложил арест на его имущество.

По мнению Мориты, это было несправедливо. Лига освобождения буракуминов хотела обсудить эту проблему с управляющим филиалом банка господином Мотомурой и попросить о продлении кредита.

Сайго понял, что Морита действительно пытается шантажировать банк, но никак не может подобраться достаточно близко к управляющему филиалом, чтобы сделать это. Как только Сайго дал ему понять, что понимает его