Читать книгу - "Чёртово наследство - Марина Север"

Девушка смотрела на странное отражение. Голову призрака венчал тяжелый жемчужный кокошник, с которого стекали струйки озерной воды. Кожа девушки светилась изнутри нездоровым перламутром, а губы цвета остывшего пепла были приоткрыты в беззвучном крике. Но страшнее всего были глаза: огромные, темные провалы, до краев наполненные ужасной тоской невесты, которую выдают замуж за старика.

Призрак медленно поднял руку. Длинные пальцы, похожие на бледные водоросли, коснулись невидимой преграды между водой и воздухом, и Марину пронзил внезапный холод, сковывая мышцы судорогой.

Память вернула ее назад, в душный полумрак городского свадебного салона. Вспомнился ослепительный июньский день, режущий глаза свет люстр, отражающийся в тысячах зеркал, и тяжелое парчовое платье на манекене. Марина стояла тогда одна посреди зала, примеряя платье на свадьбу своей лучшей подруги, и когда почувствовала холод и чье-то присутствие. Обернувшись, она увидела призрачную невесту, стоявшую у дальней витрины, прижимая к груди бледные руки. Ее роскошное свадебное платье, расшитое речным жемчугом, казалось сотканным из лунного света и речной пены. Призрак смотрел прямо на Марину укоризненным взглядом. Тогда продавщица ничего не заметила, списав внезапную бледность клиентки на волнение перед выбором наряда. А теперь это видение догнало ее посреди озера.

— Не бери… — прошелестел голос со дна, и ряска на воде сложилась в слова. — Не надевай его…

Никита Андреевич перестал грести. Его лицо, обычно багровое от вечной возни с трубами и краской, стало серым.

— Марина Константиновна, вы чего удумали? Нырять собрались?

Мужчина кинулся было к девушке, которая так низко перевесилась с бортика, что чуть не упала в воду, но в это время лодка дернулась, налетев на невидимую корягу. Муть со дна поднялась жирными черными клубами. Плач оборвался резко, будто кто-то заткнул рот утопленнице пуховой подушкой. Водяная воронка схлопнулась с коротким чавкающим звуком. Поверхность озера снова стала идеально гладкой. Марина судорожно втянула воздух, хватая ртом туман. Наваждение отступило, оставив после себя лишь звенящую боль в висках и соленый привкус слез на губах.

Завхоз, не говоря ни слова, налег на весла. Лодка тяжело поползла к спасительной полоске тумана на другом берегу. Марина еще раз посмотрела на озеро. Там, где только что зияла бездна, на воде качалось единственное матовое зернышко. Когда лодка подплыла ближе, девушка разглядела маленькую речную жемчужину, тускло блеснувшую в свете робкого солнца. Она зачерпнула воду рукой, и перламутровый шарик оказался на ладони.

Положив жемчужину незаметно себе в карман сарафана, Марина закрыла глаза, подставив лицо под влажный туманный воздух.

Деревня Пустошь встретила их тишиной. Она заставляла говорить вполголоса, словно в больничной палате. Солнце здесь, казалось, давало свет, но начисто отбирало тепло. Марина шла за завхозом Никитой Андреевичем, механически переставляя ноги, и чувствовала, как ее охватывает тревога.

Они миновали ржавый трактор, похожий на скелет ископаемого зверя, когда из-за плетня, ковыляя на грубом костыле, вывернул тот самый дед. Тот самый, одноногий, которого они уже встречали в прошлый раз. На нем были все та же линялая гимнастерка и кепка, глубоко надвинутая на лоб. Он опирался о забор с такой тяжестью, будто держал на плечах невидимый купол неба, и смотрел на гостей. Рядом шел его внук. Белобрысый, в старой майке и шортах по колено. Он собирал в стеклянную банку жирных, сонных майских жуков, перебирая их одного за другим, словно пересчитывая монеты. Мальчик поднял голову, и Марина вздрогнула. Лицо его было странным. Он вроде бы хотел улыбнуться, но рот перекосило в страшном оскале. Одно ухо торчало, второго, казалось, вообще не было. В прошлый раз она этого не заметила.

— Здорово, Кузьмич, — хрипло поздоровался Никита Андреевич, останавливаясь и утирая пот со лба клетчатым платком.

Дед не ответил, только кивнул и улыбнулся своим беззубым ртом.

Марина хотела схватить завхоза за рукав, но тут калитка соседнего двора протяжно, на одной басовой ноте скрипнула.

На улицу вышла женщина. Она несла полное ведро воды, которая оставалась совершенно неподвижной. Женщина двигалась пугающе плавно, словно плыла над землей, не касаясь ее стоптанными галошами. Ее бледное, восковое лицо не выражало ни усталости, ни любопытства. Когда она поравнялась с ними, то остановилась и сфокусировала взгляд где-то далеко за горизонтом. Затем она так же беззвучно прошла мимо и скрылась за поворотом покосившегося дома, оставив после себя лишь запах прелой картошки.

На дорогу вышел мужик с вилами. Он шёл прямо на них, тяжело ступая, погружая зубья вил в землю с глухим чавканьем. Двигался он как-то странно — рывками, будто его тело не слушалось, а голова постоянно поворачивалась в их сторону, даже когда он шёл в другую сторону.

— Ты глянь, — сказал Никита Андреевич, — никак Витька в поле собрался, целину поднимать.

Дед Кузьмич хохотнул:

— Видать, Зойка его выпроводила. А вы опять за молоком? Что ж вам в пансионате не сидится?

Старик сощурил глаза, стоя на одной ноге, вперив в Марину свои тусклые глазенки.

— Ну вот, сама попросилась. Марина Константиновна у нас трудолюбивая дама. Все хочет с местными ближе познакомиться. Вчера вот в город ездила, а сегодня опять к вам попросилась.

В этот момент Витька, проходивший мимо них, вскинул руку в знак приветствия. Витька, проходя мимо, приветственно махнул рукой, и Марина мельком заметила, что у него шесть пальцев. Она удивилась, но ничего не сказала.

— Вы не бойтесь, — быстро заметил Никита Андреевич, — он мужик хороший, работящий. Нормальный. Просто таким уродился.

Марина не ответила. Она перевела взгляд на мальчика с банкой. Тот сидел спиной к ним, но Марина готова была поклясться, что секунду назад он смотрел ей прямо в затылок. Он методично бил толстой веткой по жестяной стенке банки. Тук. Тук. Тук. Ритм был ровным, гипнотическим. Жуки внутри отчаянно скребли хитиновыми панцирями стекло, пытаясь вырваться, но мальчик даже не смотрел на свою добычу.

Марина сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях. Воздух пах озоном перед грозой, хотя на небе не было ни облачка. И едва уловимым запахом формалина, какой бывает в анатомичках. Она подошла к завхозу вплотную и положила руку на его предплечье, чтобы почувствовать тепло живого человеческого тела.

— Никита Андреевич, — прошептала она, глядя ему прямо в зрачки, надеясь достучаться до здравого смысла через прямой контакт. — Посмотрите на него. Он двигается как марионетка, неестественно. Словно его суставы не слушаются. А женщина… она воду несла, а кругов по воде нет. А Витька ваш! У