Читать книгу - "Доктор Никто - Андор Габор"

— Ишь чего захотел — пошутил губернатор. — Обобрал меня, да еще я должен ему сказать, где живет его дама! Нет уж! Мог бы спросить у нее самой.

— Но ты хоть знаешь, кто она такая.

— Как не знать! Это знают все, одни только такие вот редактора не знают.

— Как ее зовут?

— Завтра скажу. Очень интересная женщина с богатым прошлым. Я думал, ты ее знаешь, раз ты с ней в такой дружбе, что даже своего друга бросил на произвол судьбы.

И губернатор, смеясь, вышел из лифта.

Янош поднялся еще на один этаж и прошел к себе. Он был взволнован. Запер дверь, начал раздеваться, но увидел, что таз с водой, в котором перед ужином наспех умылся, еще не вынесли. Он позвонил, отпер дверь, чтобы горничная могла войти, лег в постель. Попытался читать, но не смог, глаза сегодня устали больше обычного, а потому он потушил лампу и, забыв о тазе с водой, уснул.

Ему приснилось, будто губернатор подговорил банкиров отобрать у него выигранные деньги. Вся компания собралась на четвертом этаже и держала совет перед его дверью. Они решили послать за деньгами банкира, игравшего в тарок, про которого Рыбари говорил, что он цыган. Старик вошел. Дверь скрипнула.

Янош проснулся, потому что дверь действительно скрипнула. Ему показалось, что он спал всего несколько минут и это вошла горничная. Раздраженный, он хотел было отчитать ее, как вдруг ощутил аромат ванильных духов. От удивления у него дух занялся. В темноте от двери донесся мелодичный голос:

— Янош! Яношка!

— Про… прошу, — запинаясь, произнес он, не зная, что сказать дальше.

— Яношка! — Голос прозвучал совсем близко, и на него пахнуло ароматом ванильных духов. — Я не могу заснуть. Как ни старалась, не могла сомкнуть глаз. Яношка, сегодня взбунтовалась моя молодость, не пойму только, почему именно сегодня. Завтра у меня опять будет ужасный день. Моя молодость ищет молодости, я должна кого-то приласкать, убаюкать, укрыть, не то я сойду с ума… Яношка!

Шелковые одежды с шелестом упали на пол.

Яношу казалось, что у него лопнет голова. Вся комната пылала жаром. Стуча зубами от блаженства, он протянул в темноту руку.

Горячий аромат ванили скользнул под одеяло и приник к нему.

Глава одиннадцатая. Янош живет, как в раю, но почему-то чувствует себя неважно

Янош проснулся в полдень. От подушки исходил запах ванили, и на ней лежал длинный блестящий светлый волос.

Штора была опущена, но в комнате было достаточно светло. Янош задумчиво глядел в золотистый полумрак.

В его полной неожиданностей жизни это была самая прекрасная неожиданность. Чудесная сказка.

Стоило ему только подумать о минувшей ночи, как во рту и на губах разливалась медвяная сладость, а к вискам приливала кровь.

Он попросил принести завтрак в комнату. Лениво, то и дело потягиваясь, оделся. Его тело все еще хранило воспоминания об усладах минувшей ночи.

После завтрака он спустился вниз, отыскивая глазами женщину. Но ее нигде не было.

Возле отеля с ним повстречался Рыбари.

— Ну как, накатался? — спросил губернатор, полагая, что Янош возвращается с прогулки.

— На сегодня хватит, — ответил Янош.

— Тогда давай-ка пройдемся по Нижнему шоссе.

День выдался пасмурный. Ветер изредка разрывал тучи, и тогда проглядывали снежные, озаренные солнцем вершины. В такие минуты горы, словно лишенные подошвы и склонов, вырастая прямо из облаков, казались выше, чем были на самом деле, и производили впечатление призрачности. Они скорее были похожи на удивительный мираж.

Рыбари взял Яноша под руку, и они зашагали в сторону Попрадфелки по ровному шоссе, которое четкой линией врезалось в темный бор.

— Ну как, узнал, кто та женщина, с которой ты вчера познакомился?

Янош снова почувствовал на губах сладкий мед и ничего не ответил. Губернатор продолжал:

— Это весьма известная дама, и если бы здешнее общество представляли люди нашего круга, здесь бы ей очень удивились. Но тут собрались чужаки, они в лучшем случае знают лишь сплетни, которыми пробавляется будапештское мещанство средней руки. Ты-то вот наверняка уже слышал об этой даме, ведь вы, газетчики, знаете все новости венгерского королевства, а то и всей двуединой Австро-Венгерской империи.

И губернатор рассмеялся своей политической шутке.

— Эта дама — супруга того Балажа Циллера…

Губернатор продолжал говорить, но его слова уже отдавались в ушах Яноша бессмысленным гудением. Если бы ему сказали, что его знакомая — испанская королева, это не поразило бы его больше. Почему так беспощаден Случай? Зачем он ставит его в такие положения? Опять его путь пересекает министр, деньги которого и без того жгут ему руки. И теперь еще это!

Они дошли лишь до луга Мариашши, но Янош почувствовал себя настолько слабым, что дальше идти уже не мог.

— Давайте вернемся, дядюшка. Похоже, я во время катанья подвернул ногу.

— Жаль. Единственный раз собрался прогуляться с тобой, а ты вдруг захромал. Ну что ж, вернемся. Но в другой раз будь осторожней. И вообще, брось ты это глупое катание с горы. — Он продолжал свой рассказ. — Она была очень красивой девушкой…

— Она и сейчас красивая…

— Но тогда, говорят, была просто картина писаная. На ней женился какой-то министерский чиновник. Сам я этого Циллера только издали видел. Уродец. Но жена двигала его в гору. Ну, каким образом, ты и сам знаешь.

— Это в самом деле так? — спросил Янош, чтобы хоть как-то участвовать в разговоре.

— Говорят. Меня при этом не было. Да почему бы и не так?

В отеле Янош расстался с губернатором, сел в большое кресло, стоявшее в углу пустого салона, и уставился в пространство. Ему хотелось связать прошлую ночь с тем, что теперь он знал уже о женщине, подарившей ему эту тысячу и одну ночь. Но в голове его было пусто. Казалось, медом обволокло и мозг. Мысли были вязкие и сладкие, и он тщетно пытался разделить их и привести в порядок.

К обеду госпожа Циллер спустилась из своей комнаты вниз. В первое мгновение Янош смутился, потом неуверенно поздоровался с ней:

— Целую ручки.

Он был в том замешательстве, какое в качестве жильца меблированной комнаты испытывал всякий раз, когда после безумной ночи, проведенной со служанкой, встречался с ней наутро, и оба старались смотреть друг на друга с таким равнодушием, разговаривать друг с другом так, словно между ними ничего не произошло.

Но госпожа Циллер помогла ему совладать с замешательством; в ее взгляде и голосе не было ничего похожего на равнодушие.

— Доброе утро, Яношка, — ответила она на приветствие очень тепло и