Читать книгу - "Доктор Никто - Андор Габор"

в Будапешт, люди стали бы гораздо спокойнее и честнее. Конечно, он ошибался, потому что люди даже на Северном полюсе, а это уж ни с какими Татрами не сравнишь, ведут себя так же, как у подножия Везувия. Живут мерзко, сварливо, не дают жить друг другу…

Не прошло и недели, как Янош почувствовал себя завсегдатаем татринского «Гранд-отеля». Он привык к тому, что и здесь снег не вечен и что каждое утро следует справляться, какой была прошедшая ночь, выпал ли свежий снег, был ли мороз и настолько ли сильный, чтобы снег выдержал в течение всего дня жаркие поцелуи солнца. Фюредский «Гранд-отель» был переполнен, но Яношу удалось получить комнатушку на четвертом этаже. Там он каждое утро одевался по-татрински: натягивал бриджи, обертывал ноги обмотками-гамашами, облачался в серый свитер, носил шапочку с белым помпоном и спортивный костюм, который хоть кого, если только у человека не слишком кривые ноги, превращал в богатыря. Ровно в девять он вставал, спускался по лестнице, проходил через читальный зал и холодную галерею, приветливо кивая направо и налево случайным знакомым, входил в столовую и там, слушая, как старший кельнер господин Гёрёг покрикивает на официанток, съедал сытный завтрак, так как в Татрах утром все голодны.

Господин Гёрёг кричал на девушек вовсе не потому, что девушки давали для этого какой-нибудь повод, а потому, как вскоре заметил Янош, что господин Гёрёг вместо кофе выпивал за завтраком стакан шнапса, а это даже мирного человека способно превратить в воителя.

После завтрака Янош спрашивал у портье, работает ли канатная дорога. Ведь в Татрах обо всем надлежит справляться у портье.

Здесь он, как правило, встречался с Рыбари, который спускался из своего номера и приветствовал Яноша одними и теми же словами:

— Катаешься, братец? Ну и катайся себе на здоровье! В молодые годы и я считал, что стоит взобраться на гору, чтобы потом скатиться вниз. Но со временем перевидал много людей, которые, хоть никогда и не бывали вверху на Тарайке, все равно скатились вниз. Привет, приятного тебе развлечения!

После чего Янош отправлялся к кладовщику спортивной базы, славному одноглазому сепеискому жителю, у которого хранились горные сани, бобслеи и лыжи, и по-немецки говорил, что ему нужны сани и бамбуковая палка, не забывая при этом поинтересоваться:

— Wird das Wetter sich halten?[19]

И не дожидаясь, пока тот ответит:

— Jawoll, Herr Redakteehr![20] — шел к подъемнику канатной дороги, чтобы подняться на Тарайку и скатиться оттуда на санях вниз.

В кабине подъемника подвесной дороги всегда было многолюдно и шумно, но Янош, который и приехал-то сюда отдохнуть от многолюдья, ни с кем не заводил знакомства. В первые дни ему было даже приятно, что во время катания на горных санях рядом с ним нет даже губернатора и он может в одиночестве любоваться снегом, елями, голубым небом, простором. Кататься на санях он научился быстро (он был переимчив ко всяким видам спорта), и какую радость доставлял ему быстрый спуск вниз! Он будоражил кровь, наполнял легкие свежим воздухом, вызывал приятное волнение на виражах и когда он обгонял всех тех, кто ехал медленнее.

Во время обеда Янош сидел за одним столиком с губернатором, который то и дело окидывал взглядом большой зал ресторана и приходил к выводу, что сколь прекрасен вид за окнами, столь же безотрадна картина в зале. А все, дескать, потому, что мир ожидовел и скоро христианина даже не будут пускать в Татры, разве если только ты согласен проживать в Ломнице. Там еще можно найти место.

Потом Рыбари принимался делать замечания по поводу меню и все пытался выяснить, как вчера называлось то, что сегодня именуется «жаркое по-флотски под козулю».

После обеда подавали черный кофе и все загорали на террасе гостиницы. Каждый раз всеобщее удивление вызывало то, что на южной стороне здания было двадцать градусов тепла, тогда как на северной — не меньше минус пяти градусов. В программе значилась также прогулка, которую Янош совершал один, затем полдник и переодевание в смокинг к ужину, гарниром к которому служил тот же Рыбари. После ужина Янош некоторое время слонялся, читая газеты и сетовал, что рядом нет губернатора, но тот обычно разыскивал старого банкира (о котором утверждал с пеной у рта, что он не еврей, а хуже того — цыган) и принимался играть с ним в тарок. Янош сравнительно рано поднимался к себе в номер и брал в руки книгу, но вскоре сон одолевал его, и он крепко засыпал до самого утра.

Таков был распорядок дня, и лишь капризы погоды вносили в него какие-то изменения. Если шел снег, приходилось ждать, пока утрамбуют трассу для спуска на горных санях, если же поднимался ветер, то прогулка отменялась вообще.

Глава десятая. Дама в желтом

Во время прогулок Янош не раз встречал интересную даму с альпенштоком в руке, которая всегда была одна. Она носила желтые кожаные ботинки, желтый замшевый костюм и желтый шелковый капор. Словом, с ног до головы была желтая. Волосы у нее тоже были светлые, но близко ему ни разу не довелось ее видеть, так как дама в желтом, заметив идущего ей навстречу, тут же сворачивала с дороги, предпочитая утопать в глубоких сугробах.

Через несколько дней одиночества Янош заскучал по человеческому обществу. Люди жили здесь группами, и тот, кто в первые же дни — когда всеобщий интерес обращен на него — не обзаводился знакомыми, оказывался перед лицом уже сколоченных компаний, которые были заняты лишь собой, не слишком интересуясь оставшимися за бортом.

По мере того, как Яношу приедалось катание в одиночестве на санях, ему все больше хотелось перемолвиться словом еще с кем-нибудь, кроме Рыбари.

На седьмой или восьмой день, когда он без особой охоты совершал третий спуск с горы, где-то на полпути его вдруг ни с того ни с сего осыпало снегом с елки, стоявшей у колеи. Янош поднял голову и посмотрел наверх.

Это была белка, она широкими дугами скакала с ветки на ветку, поднимая за собой снежные вихри.

Янош остановил сани и, сойдя с санной колеи, пошел за белкой.

Она заинтересовала его. До сих пор он видел белок только в зоопарке, в вертящемся колесе, но там это не доставляло ему удовольствия, он всегда боялся, что это бешеное вращение может плохо кончиться. Здесь же движения зверушки были очень грациозны, белка бегала то вверх, то вниз по стволам елей, забиралась на конец