Читать книгу - "Доктор Никто - Андор Габор"

слишком уж умное. И соответственно все то, что она говорит. С губ ее слетали умные и смелые слова, а глаза обжигали Яноша, и он уже не понимал, о чем говорит женщина. Не мог следить за ходом ее мыслей.

Они стали устраиваться на санях только после того, как с вершины Тарайки спустился их единственный сосед по фуникулеру.

— Садитесь спереди, я буду править.

Янош уселся в сани, женщина поместилась сзади.

— Усаживайтесь поудобнее, меня вы не стесняете. Откиньтесь немного назад. Я поставлю ноги сбоку, на полозья.

Они начали спуск.

Янош был как в дурмане. От женщины пахло духами, отдававшими запахом ванили, — пряным, тяжелым запахом. Он невольно откинул голову дальше, чем сам того хотел. У памятника Силади, где трасса круто поворачивала, женщина, правя бамбуковой палкой, нечаянно ударила ею Яноша по виску.

— Ах! — воскликнула она и остановила сани. — Чего доброго, я разобью вам голову!

И, быстро сняв перчатку, прижала голую руку к месту ушиба.

— До свадьбы заживет! — сказала она, ребячливо обласкивая его голосом.

— Да мне и не больно! — отозвался Янош.

— Вот как? Тогда нечего притворяться! — И она надела перчатку. — Если бы вы совсем положили голову мне на колени, я не задела бы вас. Потому что не хочу, ей-богу, не хочу причинять вам боль.

И они снова помчались вниз. От скорости, запаха ванили и теплоты женского тела Янош обмирал. На крутом повороте, забыв обо всем, закинул руки назад и обнял женщину за талию. В следующее мгновение сани накренились, и они вместе полетели вниз.

Женщина так искренне и заразительно рассмеялась, что можно было подумать, будто ничего смешнее с ней в жизни не случалось. Она даже не встала на ноги, так и лежала на боку, лицом к колее, не в силах сдержать смех.

Янош, который перекувырнулся по меньшей мере три раза, теперь приподнялся.

— Вы не ушиблись?

— Нет. Это вас я прежде ударила. Так вам и надо. С чего это вы вздумали?

— Простите, пожалуйста! — произнес Янош.

— Не просите прощения. Вы хотели обнять меня. Это не грех, в особенности если красивая молодая женщина так странно ведет себя с мужчиной. Как вас зовут?

— Янош.

— Скажите, Янош, не были ли мы друзьями в детстве? Я родилась в Ноградском комитате.

— А я в Бачке.

Женщина засмеялась.

— Значит, не были. Но это все равно. Теперь я уже знаю, почему у меня такое чувство, будто мы добрые старые знакомые.

— А мне можно узнать?

— Потому что вы, наверное, на кого-то похожи, кого я в детстве очень любила. Ну что ж, поехали дальше! Ой! А где же наши сани?

Оказывается, сани укатились вниз, за поворот, шагов на сто вперед.

— Ну, кто добежит первым? — воскликнула женщина и побежала так быстро, что Яношу стоило немалых усилий догнать ее. Когда они, запыхавшись, остановились, женщина снова засмеялась.

— Чему вы смеетесь? — спросил Янош.

— Господин Янош! С нами творится что-то неладное. Мы не соображаем, что делаем. Палка-то осталась наверху!

Янош вернулся за палкой. Затем они сели на сани и без особых происшествий спустились вниз.

Обедать они пошли вместе.

— Садитесь за мой столик.

Рыбари проворчал:

— Покидаешь, братец, меня, как святой Павел валахов? Впрочем, я тоже бросил бы тебя, пригласи меня красивая женщина. Но меня не приглашают. Черт побери молодежь!

Они вместе пообедали, вместе выпили кофе в читальном зале, вместе позагорали на террасе. Потом Янош предложил:

— Идемте кататься на лошадях!

— Идемте! — сразу согласилась женщина.

— Поедем в Ломниц? Не возражаете?

— Нет-нет! — нервно ответила женщина. — Только не туда!

— Ну, тогда в Сеплак.

— Охотно.

Под звон бубенцов они мчались вдоль елового бора. Они освоились друг с другом так, будто были знакомы уже несколько лет. Женщина делалась все более веселой и ребячливой.

Когда они подъезжали к Фельшехаги и на опушке леса увидели козуль, она захлопала в ладоши и даже хотела спрыгнуть и побежать за ними.

В Хаги они пополдничали в жарко натопленной комнатушке, головокружительно благоухавшей еловыми ветками. За едой пили только воду, но обоим казалось, будто они пьяны.

На обратном пути женщина притихла. Она смотрела в темноту, в которой замерцали огоньки деревень в долине.

Янош пытался нарушить молчание. Женщина отвечала ему сдавленным голосом. Казалось, будто она говорит сквозь слезы, Янош посмотрел на нее и увидел, что глаза ее действительно полны слез.

Он ничего не сказал. Да и что он мог сказать?

До сих пор он имел дело только со жрицами любви и мог по пальцам пересчитать порядочных женщин, с которыми ему вообще приходилось разговаривать больше получаса. К какой категории отнести женщину в желтом, он не знал. Она казалась очень изысканной, говорила умно, и все же…

Ничего, в отеле он узнает, кто она такая.

Сойдя с саней, женщина сказала:

— Я не спущусь ужинать, голова болит. Всего хорошего. Не сердитесь, что я весь день докучала вам своими нелепыми выходками.

Янош быстро переоделся, но на ужин все-таки опоздал. Господин Гёрёг дулся, девушки обслуживали неохотно.

Он ужинал один в большом полутемном зале.

В читальне губернатор не играл на сей раз в тарок, а сидел в большой компании, держа в руках две колоды французских карт.

— Банкиры уговорили сыграть с ними в железку, — сказал он Яношу. — Иди, браток, на подмогу, не то оберут меня и на второй железке. К счастью, у меня бесплатный проездной билет.

Янош, научившийся в редакции играть в макао, уже после третьего кона схватил смысл игры.

Но играл он рассеянно. Если прикупал карту, то всякий раз ставил на все, сколько бы в банке ни было; а если метал сам, никогда не брал отступного, чтобы спасти хоть часть выигрыша. Он вообще не брал отступного.

Игроки подобрались азартные, и Рыбари то и дело говорил Яношу:

— Уступи, а то еще миллионером станешь.

С полчаса на столе переходили из рук в руки лишь сотенные ассигнации. Затем появилась первая тысячефоринтовая, а за ней и другие.

К одиннадцати часам Янош сказал себе: хватит. Он выиграл девять тысяч крон, но деньги не доставили ему радости. Зато губернатор основательно продулся.

— Лучше бы ты оставил меня дома, — шутливо жаловался он.

Все отправились спать. Портье уже не было на месте, и Янош так и не узнал, кто она, эта дама в желтом. Знай он, в какой комнате она живет, можно было бы просмотреть список отдыхающих. Но он не знал.

Прежде чем войти в лифт, Янош спросил у губернатора:

— Не знаешь, дядюшка, в какой комнате живет та дама?

— Какая дама?

— С которой я