Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

сходились и исполняли с помощью своих обручей хореографические фигуры, называвшиеся Танец виноградных лоз. Верблюд и другие машины останавливались последовательно в разных местах. Он заходил, в частности, в церковь Святого Афродисия, первого апостола Безье, который, согласно местному преданию, прибыл, верхом на верблюде, проповедовать Евангелие в этой стране и получить там пальму мученичества. Достигнув статуи Пепезюка, молодежь украшала ее изображением фаллоса. На городской площади театр останавливался, как некогда колесница Фесписа, и произносил некоторые сатирические шутовства, возобновленные из Аристофана. На галере находились молодые люди, которые подбрасывали в воздух драже и другие сласти и получали их от зрителей. Наконец, люди, одетые дикарями, увенчанные зеленой листвой, несли каждый на голове хлеб, который должен был быть, как и другие припасы, нагруженные на галеру, роздан среди бедных города.

Среди самых блистательных и характерных празднеств Средневековья невозможно не остановиться мгновение на этих процессиях ремесленных цехов, воспоминание о которых так живо впечатляло население, что эта пышность пережила почти все институты этого периода. Вот сокращенное описание одного из таких торжеств, которое произошло в Антверпене в 1520 году, в воскресенье после Вознесения. Мы заимствуем его текст из современного сочинения, «История фламандской и голландской живописи» г-на Альфреда Мишьеля (1847, in-8°, т. III, стр. 154):

«Все ремесленные корпорации присутствовали там, каждый член в самых богатых одеждах; во главе каждой гильдии развевалось знамя, а в промежутке, отделявшем одну от другой, горела огромная свеча. Длинные серебряные трубы, флейты, барабаны задавали ритм шествию. Золотых дел мастера, живописцы, каменщики, вышивальщики шелком, скульпторы, столяры, плотники, судовщики, рыбаки, мясники, кожевенники, суконщики, булочники, портные и люди других состояний проходили таким образом в два ряда. Затем шли стрелки из арбалета, аркебузы и лука, одни верхом, другие пешими. После них двигались монашеские ордены; за ними следовала толпа горожан в великолепных костюмах. Многочисленная группа вдов привлекала особое внимание: они были одеты в белое с головы до ног и составляли своего рода братство, питавшееся трудом своих рук и соблюдавшее определенный устав. Каноники и священники сверкали золотом и шелком. Двадцать человек несли статую Девы, держащей Сына и пышно украшенную. Повозки и катящиеся корабли завершали шествие. Там были всевозможные группы, представлявшие сцены из Библии и Евангелия, как Благовещение, Приход волхвов, сидящих на верблюдах, Бегство в Египет и другие эпизоды. Последняя машина изображала дракона, которого святая Маргарита вела на пышной узде; за ней следовали святой Георгий и несколько блистательных рыцарей».

Что касается общего и нераздельного класса празднеств и общественных увеселений, то они варьировались, повторяем, как по содержанию, так и по форме. В Германии и во Франции было в обычае, когда принимали особу знатного происхождения, предлагать ей вина города. В Лангре, например, эти вина содержались в четырех оловянных сосудах, называемых симайзами, которые до сих пор хранятся в ратуше; они обозначались так: вино льва, вино обезьяны, вино барана, вино свиньи. Эти символические наименования выражали различные степени или различные характеры опьянения, производимого виноградным плодом, то есть храбрость (лев), лукавство (обезьяна), добродушие (баран) и скотство (свинья). В Испании и во всем юге Европы не обходилось без празднеств без скачек на лошадях, без боев быков, медведей или других животных. Венецианский карнавал был знаменит уже во времена Средневековья, как и представления акробатов и итальянские паяцкие шутки. Во Флоренции и остальной части Апеннинского полуострова маскарады, драматические представления, кавалькады, игра в кальчо или в мяч, составляли неотъемлемую часть всякого публичного торжества. Наконец, есть последний род развлечения, который с изобретения пороха получил в современном мире постоянное распространение и остается в наше время одним из обязательных украшений всякого большого праздника; мы хотим говорить о фейерверках. Тот, который был устроен в Антверпене при въезде в этот город короля Испании Филиппа II, был, вероятно, одним из первых, что изумил собравшуюся толпу. Это, как нам кажется, явствует из любопытного описания, которое последует и которое мы воспроизводим текстуально; оно извлечено из сочинения под заглавием: «Превесьма достопамятный, превеликолепный и претриумфальный въезд превысокого и премогущественного принца Филиппа, принца Испанского, сына императора Карла I, в преславный и цветущий город Антверпен, в лето 1549» (in-f°, с гравюрами на дереве). Тщательно проанализировав все пышности этого дня, фламандский историограф посвящает последней главу, которую вы сейчас прочтете: ОДНО ДИВНОЕ НОЧНОЕ ЗРЕЛИЩЕ:

«После того как упомянутое празднество завершилось, пока веселились плясками и другими забавами, вот внезапно и незримо предстало и явилось дивное зрелище.

На площади стояло дерево, искусно сделанное, разумной высоты, хорошо разветвленное и покрытое листвой, полное плодов, возле этого дерева были две статуи, или нагие изображения, искусно вырезанные из дерева. Одна была Адам, а другая Ева; между ними висел на этом дереве огромный, ужасный и страшный змей.

Все члены Адама и Евы, все листья и яблоки на том дереве были полыми и пустыми внутри, наполнены маленькими ракетами пороха, и так хитроумно составлены, что их нельзя было хорошо (и особенно ночью) видеть или различать.

Итак, пока каждый смотрел и рассматривал это зрелище, вот незримо и внезапно, от ног Евы, поднялось мало-помалу маленькое пламя, или искра огня, и хитроумно проникло в чрево Евы, которое тотчас лопнуло, производя звук весьма ужасный и страшный вдали. Оттуда появились и произошли более сотни других огней, затем перейдя к Адаму, потом к змею, и, следовательно, к упомянутому дереву. Там лопнули Адам, Ева, змей; все вместе лопнули листья дерева. Там можно было слышать шум дивный, странный и ужасающий: тогда Ева была почти вся сожжена; затем горел Адам, вместе со змеем, которые скоро были обращены в пепел.

Столько яблок и листьев, сколько было на упомянутом дереве, со столькими же огнями видели, как оно горело. Одним взглядом видели тысячу огней; одним слухом слышали шум тысячи выстрелов из аркебуз. Те, кто были поблизости, как от внезапного множества выскакивающего огня, так и от внезапного шума стольких громов, были столь ужасно напуганы, что от страха и ужаса, как от громового удара, падали на землю, ужасно ревя и крича; один – туда, другой – сюда – наперегонки – поспешно бежали, вовсе не дожидаясь друг друга».

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. – НРАВЫ И ОБЫЧАИ ГРАЖДАНСКОЙ ЖИЗНИ

ЦЕХОВЫЕ КОРПОРАЦИИ

Цеховые корпорации ремесленников, как отмечает господин Огюстен Тьерри в своих «Рассуждениях об истории Франции», имели большое историческое значение в Средние века благодаря своей долговечности и социальным результатам. Когда же они начинают появляться в современном мире? Какие предшествующие элементы заимствует их организация и их сила? Каковы основные черты, их характеризующие? Эти вопросы, первые, но не единственные, которые поднимает их история, всё ещё далеки от достаточной ясности. Современные историки, столь любопытные ко всему, что касается механизма наших прошлых институтов, похоже, не уделили им всего того внимания, которого они заслуживают. Они,