Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

там повсюду были сержанты с толстыми березовыми палками; которые, чтобы разогнать толпу и не допустить насилия над ложем, где был олень, били со всех сторон своими палками весьма сильно: и Савуази все пытался приблизиться. А сержанты, не знавшие ни короля, ни Савуази, ударяли своими палками по ним, и король получил от этого несколько ударов и толчков по плечам, весьма основательных. И вечером, в присутствии дам и девиц, дело это стало известно и было рассказано, и начали подшучивать, и сам король-государь подсмеивался над ударами, которые он получил. Королева при въезде находилась в носилках, весьма богато украшенной и убранной, и также были убраны дамы и девицы, что было прекрасно видеть. И кто захотел бы описать все убранства дам и девиц, рыцарей и оруженосцев, и тех, кто сопровождал королеву, это было бы долго рассказывать. И после ужина были песни и танцы до самого дня, и было устроено великое веселье, и на следующий день были турнир и другие забавы».

После въездов королей, королев, принцев, наместников и губернаторов, «Французский церемониал» упоминает еще ложа правосудия, собрания нотаблей, приемы и встречи иностранных государей или их послов, и торжественные процессии.

Ограничимся некоторыми подробностями касательно первых. Ложа правосудия, символическое изображение которой можно было заметить среди мистерий, описанных в предшествующем рассказе, была одним из атрибутов, одной из самых торжественных пышностей королевской власти. Различали три категории собраний, носивших это название. Первая называлась также и более особенно плеадоями; это было, когда король, верховный судья своих государств, хотел лично присутствовать на одном из заседаний судов. В этом случае ход судебных действий никоим образом не изменялся, за исключением того, что в самом зале заседаний для государя отводилось почетное место. Вторая называлась советами; она происходила, когда король хотел председательствовать на судебном совещании. Тогда магистраты заседали, как обычно, в черных мантиях, и никто не сопровождал короля без права высказывать мнение на совете. Наконец, третья, называемая по преимуществу ложами правосудия и часто судом пэров, собиралась, когда дело шло о суде над пэром Франции или какой-либо государственной причиной; или же когда король желал зарегистрировать важный эдикт от имени своей абсолютной суверенности. Известна историческая и роковая роль, которую играли такого рода собрания, главным образом в последние времена монархии. Эти ложи правосудия происходили с внушительным устройством; монарх обычно созывал на них принцев крови и офицеров своего дома. Члены парламента заседали там в красных мантиях, председатели – в своих шапочках и мантиях, а секретари – в эпитогах.

У ног короля сидели великий и первый камерарии, а также прево Парижа. Канцлер Франции, председатели и советники занимали барьер; приставы суда стояли на коленях.

Мы только что последовательно рассмотрели главные церемонии, относящиеся к политической жизни государей. Существует другой класс лиц, чье общественное существование также давало повод ко многим пышностям и история которого непосредственно связана с Церемониалом Средневековья: мы хотим указать на рыцарство. Но об этом институте подробно говорится в специальной главе о Средневековье, и мы должны, по этому пункту, отсылать к ней читателя.

Углубимся теперь более подробно во внутренний церемониал благородных классов, взяв в качестве руководства сочинение, о котором мы упомянули выше, – «Почести двора». Автор этого дневника, Элеонора или Алиенора де Пуатье, была дочерью Изабеллы де Суза, происходившей от королей Португалии. Когда в 1429 году Изабелла, инфанта Португалии, прибыла во Францию как невеста Филиппа Доброго, герцога Бургундского, она привезла с собой в качестве дамы почетного эскорта Изабеллу де Суза, которая впоследствии вышла замуж за Жана де Пуатье, сеньора д'Арси-сюр-Об в Шампани. От этого брака родилась Элеонора; она вступила уже в возрасте семи лет при бургундском дворе, рядом со своей матерью, и вышла замуж за Гийома де Ставеле, виконта де Фюрна. Достигнув преклонного возраста, она занесла в занимающую нас книгу собственные наблюдения о придворном церемониале, сопровождаемые теми, которые ей завещала ее мать, Изабелла де Суза. Однако эта дама Изабелла сама собрала сведения и традиции, переданные ей другой дамой, которая предшествовала ей на этом поприще. Эта последняя была Жанна д'Аркур, родившаяся в 1372 году и вышедшая замуж в 1391 году за Гийома, графа Намюрского, сына Гийома, графа Фландрского. В силу этого союза она очень рано занимала одно из первых мест при бургундском дворе. Графиня Намюрская, по выражению нашей авторши, «была наиболее сведущей во всех статусах – то есть в рангах и положениях – какая была в королевстве Франции, и имела большую книгу, где все было записано. И герцогиня Бургундская Изабо ничего не делала в таких вещах иначе как по совету и с мнения госпожи Намюрской, как я слышала от матушки моей». Алиенора де Пуатье записывала свои наблюдения около 1484 года, и ее деятельность продолжалась примерно до 1504 или 1508 года. Эти мемуары охватывают, следовательно, период по меньшей мере в столетие, и все эти обстоятельства, вместе взятые, способствуют тому, чтобы сделать их одним из самых поучительных и драгоценных документов, которые могут просветить нас в этих вопросах. Поэтому вполне уместно представить здесь сжатый, и чаще всего текстуальный, анализ этого сборника.

Одна из первых глав трактует о порядке и старшинстве, соблюдаемых в различных случаях. Главное правило, вытекающее из этих различных замечаний, таково, что, «по статусам Франции, женщины следуют согласно своим мужьям, сколь бы великими они ни были, будь она даже дочерью короля». У нас далее будет случай прояснить эту теорему Церемониала наглядными примерами. На свадьбе Карла VII и Марии Анжуйской, которая праздновалась в 1413 году, «никогда не было, по словам госпожи Намюрской, столько принцев и великих дам, сколько было там. Но на банкете все дамы обедали с королевой, и никакие мужчины за столом не сидели». Из этого отрывка видно, что оба пола еще не были беспрепятственно допущены и смешаны в различных актах внутренней жизни дворов. Это введение женщин и их смешение с принцами и придворными произошло лишь позднее, при Франциске I, и это изменение старых обычаев оказало, как известно, самое серьезное и полное влияние не только на нравы, но и на политику и общественные дела.

В следующей главе Алиенора рассказывает «о почести, которую королева, Мария Анжуйская, жена Карла VII, оказала госпоже герцогине Бургундской Изабелле, когда та была в Шалоне в Шампани, у нее, в 1445 году».

«Госпожа герцогиня, – говорит она, – прибыла, она и вся ее свита, на кобылицах и в повозках, прямо во двор дома, где находились король и королева; и там сошла госпожа герцогиня; и ее первая девица взяла ее шлейф. Месье де Бурбон вел ее под руку, и дворяне шли впереди. И в сем порядке она дошла до зала перед комнатой, где находилась королева. Там моя упомянутая госпожа остановилась и велела войти месье де Креки, который был ее