Читать книгу - "Моя история. Автобиография Альбано Карризи - Альбано Карризи"

спустя, 21 апреля 1973 года, эти головокружительные ощущения повторились снова: на свет появился мой сын Яри. И снова я был в отъезде – выступал на концерте в австралийском Сиднее. В той поездке меня сопровождал отец, и невозможно забыть выражение гордости на его лице, стоило ему узнать о рождении первого внука.

Иления и Яри – в этих необычных именах, которые в дальнейшем стали весьма распространенными, нет особого смысла. Выбирая их, мы просто прислушивались к зову сердца, обнаружив в их звучании тысячи оттенков и смыслов. Произнося их, можно ощутить прилив нежности, ритм моря, песнь ветра. Сочетание гласных и согласных создает идеальную мелодию.

Течение нашей жизни напоминало картину, написанную самыми яркими красками. Я очень много работал и почти все время находился на гастролях, а Ромина жила в Челлино, окруженная заботой и любовью большой дружной семьи, осваивая новую для себя роль матери.

Дети росли, как дикие козлята – здоровые и крепкие, они то и дело ползали по траве и трогали листья. Они росли вместе с животными, наслаждаясь солнцем и ветром. Все это напоминало Эдем, о котором я читал в Библии.

29. Нет пророка в своем отечестве

Создание «экологической семьи», предполагающей воспитание детей среди деревьев и животных, – не такая уж и простая задача.

Понемногу я построил настоящий дворец. Помимо возведения стен пришлось пробурить артезианские скважины, поскольку водопровода здесь не было, провести электричество, что в 1971 году обошлось мне в 20 миллионов лир, да еще и подключиться к телефонной линии – в миллиона полтора. Колоссальные деньги – 22 миллиона – ушли на оштукатуривание стены, которую своими руками построил граф Бальзамо по всему периметру моих новых владений. Иногда я думаю, вложи я эту сумму в скупку квартир в центре Милана, то стал бы несметно богат.

Однако вскоре произошло то, на что я никак не рассчитывал. Среди окружавших нас кустарников, камней и побелевших руин заброшенной фермы я вдруг увидел то, что можно здесь воздвигнуть. Это был то ли сон, то ли видение о будущем доме для моей семьи.

А еще я получил знак из прошлого.

Копая фундамент, я нашел древнюю монету времен Великой Греции. На ней был изображен Арион Метимнейский, самый известный из греческих кифаредов[40] своего времени, верхом на дельфине. Согласно легенде, во время плавания матросы его команды выбросили поэта за борт в море, желая ограбить. Ариону удалось выжить, поскольку дельфин вытащил его на берег. Я воспринял находку монеты, которой было две с половиной тысячи лет, как знак судьбы. Арион, как и я, был музыкантом и настолько успешным, что часто устраивал самые настоящие «гастрольные туры». Возможно, находка означала, что здесь я обрету тихую гавань и подобно Ариону пристану к берегу. Стоило прислушаться к древнему певцу, что обращался ко мне сквозь века.

Невозможно описать выражение лиц родителей, когда они услышали, что я решил провернуть. Я не просто задумал вернуться в деревню, но и собирался перевезти их к себе. Мать и отец были неумолимы: «Нет!» – ответили они без раздумий, не веря, что я воплощу свою задумку в реальность. Тем более что, по их мнению, жизнь в массерии выглядела унизительной и была подобна шагу вниз по социальной лестнице. Мама и папа всю жизнь прожили в деревне и среди людей. Они работали на дальних полях, каждый день совершая поездки туда-сюда. Но проводить остаток жизни там, где лишь пасутся козы да овцы, они совершенно не хотели. Переделка крестьянских домов в шикарные резиденции на тот момент еще не вошла в моду.

Мама с папой упирались недолго и наконец сдались. Первой переехать решила мать – она сочла, что ей необходимо присматривать за хозяйством, пока я буду на очередных гастролях. Через некоторое время смягчился отец.

Больше всего он опасался воров, считая, что в открытой местности, окруженной пышным лесом, им не составит труда обчистить весь дом. И был прав! Уже в первые дни у меня украли кроликов, кур, коров, лошадей. При малейшем шуме, заслышав даже лай собак, в любое время суток папа в раздражении выходил на улицу, прихватив с собой винтовку.

В общем, поводов для уныния хватало. Меня не раз посещала мысль все бросить. Я вкладывал силы и средства в землю, где родился, создавал рабочие места, а на практике вел непрерывную войну с обстоятельствами.

Я всегда любил своих земляков, но, признаться, наши чувства не всегда оказывались взаимны. Писание гласит, что нет пророка в своем отечестве, и я могу на собственном примере подтвердить справедливость этих слов.

Когда вы столько лет видите становление человека, который «внезапно» вырывается вперед, это, разумеется, порождает зависть. Справедливости ради, я не делал из этого трагедии, считая, что в подобной ситуации человек вправе испытывать смешанные чувства. Но необходимо обладать и мудростью, чтобы признать заслуги другого человека, и потому контролировать свои негативные эмоции.

При строительстве дома я столкнулся с массой трудностей и, так как поместье требует непрерывного обслуживания, продолжаю сталкиваться до сих пор. Только представьте, прошло уже 50 лет, а в моем доме все еще нет центрального водоснабжения. Да, я решил эту проблему с помощью артезианских скважин, но иногда задумываюсь: а есть ли у меня, как и у всех, право пользоваться водой? «Кем себя возомнил этот Альбано, чтобы требовать воду?» – услышал я однажды после очередного запроса в администрацию. Какое безумие! Разве право пользоваться водой не распространяется на каждого жителя Земли?

Проблемы, бюрократическая волокита, задержки, вычеркивания, недосмотр, забывчивость, жалобы, приостановки – я видел все цвета этой радуги. Со временем это превратилось в бесконечное перетягивание каната, но я и не собираюсь сдаваться.

Некоторые жители, выступающие против покупки поместья, утверждали: «Альбано хочет уничтожить лес и сделать на его месте парк развлечений!» Эту ложь сразу же подхватили газеты.

Понятия не имею, кто распространял подобные слухи, но в мои намерения входило прямо противоположное. Мне хотелось защитить лес от охотников, сохранить его в первозданном виде. Закрыв доступ (хотя охотникам оказалось все равно – несмотря на колючую проволоку, они пролезали в рощу и стреляли по запрещающим знакам), я создал своего рода оазис, где животные могут не бояться оружия и жить в спокойствии. Не раз я подтверждал искренность своих намерений действиями. Но похвалы за это так и не получил. Не то чтобы я жду одобрения, но если бы хоть одна живая душа сказала: «Молодец, Альбано! Спасибо!», я бы не возражал. В жизни я чаще встречал людей, готовых не возрождать, а уничтожать,