Читать книгу - "Моя история. Автобиография Альбано Карризи - Альбано Карризи"

его заглавный трек «Io sono per il sabato», а также в «Canzonissima» с песней «Senza rete» («Без сети»). И если прежде телевизионщики ждали ее с распростертыми объятиями, то после моего инцидента с тем чудаком ее присутствие на ТВ также сочли неуместным.

Позвольте разбавить повествование забавной историей, чтобы немного поднять и вам, и себе настроение. Описывать события тех лет непросто, вспоминать их действительно горько.

Как я уже говорил, в 1970 году, за несколько месяцев до нашей свадьбы, Ромина принимала участие в «Doppia coppia»[58]. Как следует из названия, шоу вели две пары артистов. В этом выпуске первый дуэт составили великие Алигьеро Носкезе[59] с Биче Валори[60], а второй – Ромина и Массимо Раньери[61], к которому, признаться, я ее немного приревновал.

Массимо всегда отличался природным обаянием и утонченными манерами, да и к тому моменту уже добился неплохих успехов в близкой Ромине киносреде. Хоть она к тому времени и объездила весь мир, но все-таки оставалась совсем юной 18-летней девушкой, с которой у них было много общего, отчего я ощущал определенную угрозу со стороны этого молодого человека. К тому же я решил, что Ромина сама к нему немного неравнодушна… Однажды я все-таки решился на разговор, в ходе которого заверил ее, что готов отойти в сторону, если она сомневается в наших чувствах. Терпеливо выслушав, Ромина очень убедительно ответила, что ее сердце принадлежит только мне. К счастью, в июне того же года съемки шоу подошли к концу, а 27 июля, чуть больше месяца спустя, мы с Роминой стали мужем и женой.

Однажды я получил приглашение стать гостем одного из выпусков «Doppia coppia». Юмор заключался в том, что Раньери и Ромина должны были принять меня за блистательного имитатора Носкезе в гриме, не поверив, что перед ними настоящий Аль Бано. В итоге Ромина попросила меня взять ноту «до», которую я без разминки выдал на полную мощность, не оставив никаких сомнений в собственной подлинности.

Повеселились – и хватит. Вернемся к рассказу о семидесятых годах и моем нежелании занимать ту или иную политическую позицию, что предопределило нашу с Роминой творческую смерть. Как же мне следовало поступить?

Для того чтобы вернуть все на круги своя, мне, по примеру многих коллег, оказавшихся в подобной ситуации, следовало отступить от убеждений и публично выразить свое политическое кредо. Но почему нужно идти на компромиссы, чтобы выступать в родной стране? Меня обожали поклонники, всегда ждали заграницей. Принять подобное несправедливое отношение итальянцев было выше моих сил. Я снова вспомнил родителей, особенно отца, которому каждый день приходилось вставать до рассвета и работать изо всех сил, чтобы прокормить семью. В моей памяти возникла и непоколебимая мамина вера, и ее неустанные советы сохранять спокойствие и полагаться на Божье провидение. Засучив рукава, следовало начать все сначала.

Как поступали жители Челлино-Сан-Марко, да и других провинций, когда их дела шли не лучшим образом? Бог свидетель, в таком случае они собирали чемоданы и уезжали. Однажды так едва не поступила и моя семья, собираясь отправиться в Аргентину к родственникам отца, что нашли там приют.

«Меня любят и ждут за границей?» – подумал я. – «Отлично – поеду туда». В годы, когда в Италии мне не давали покоя, Испания, Франция, Германия, Южная Америка, Соединенные Штаты, Канада и Австралия стали моим спасением. И это было невероятно.

Отправившись в путь, я понял кое-что важное: нас, итальянцев, любили практически в каждом уголке земного шара, но не принимали на родине. Как такое возможно? То время было абсурдным. Бунт, зародившийся в студенческой среде и эксплуатируемый политическими силами, не имел для меня смысла, и я всеми силами отвергал подобную культуру насилия. «Кто дал тебе право убивать отца, брата, сына, только потому, что ваши политические взгляды не совпадают?» – вопрошал я, но и в этот раз не получил вразумительного ответа. Вместо него звучали глупые лозунги, а с глупостью, как известно, спорить сложно – с таким же успехом можно пытаться построить диалог со стеной. Я принял единственное верное решение и покинул страну.

Годы странствий оказались прекрасны и исполнены неописуемого успеха. Я помню Венесуэлу с ее непроходимыми лесами. Прежде я не видел вокруг столько зелени! Вспоминаю и Австралию, особенно ночную поездку из Канберры в Сидней через заросли вековых эвкалиптов под чудесный оркестр сверчков.

Помню Испанию и безумные чувства к этой стране, ставшие взаимными. Моя любовь к Пиренеям жива и дышит до сих пор. Уверен, какая-то часть моей души принадлежит Испании. В конце концов, она оказала немалое влияние на жизнь и культуру родной Апулии, вплоть до местных фамилий. Сколько же здесь Рамиресов и Бенитесов…! Стоит мне оказаться рядом с кем-то из этого народа, как я сразу чувствую исключительное единение наших взглядов и душ.

Я быстро обучился испанскому языку и нашел его невероятно красивым и музыкальным. Услышав, как я пою на испанском, люди сходили с ума, и концертную площадку неизменно ждал солдаут. В залах творился настоящий аншлаг, и приходилось закрывать двери, чтобы предотвратить давку. Я пел, а зрители, словно матадоры во время корриды, кричали: «Оле!»

Работа в Испании шла полным ходом. Моя жизнь в этой стране, где люди соблюдали традиции и радовались простым вещам, обещала быть тихой и мирной. Так и вышло – я думать позабыл о политике. Вокруг царила настолько плотная атмосфера непрерывной фиесты, что мне казалось, ее можно потрогать рукой. Испания пролила бальзам на душу и дарила спокойствие после тяжелого итальянского воздуха.

А что можно сказать о прекрасных видах испанской природы? От них неизменно захватывало дух. В стране проживало всего 33 миллиона человек при том, что ее территория намного больше итальянской. Эта земля хранила огромные необитаемые, нетронутые пространства, даруя своим жителям тесный контакт с животворящей и исцеляющей природой.

Помню маленькие церквушки на краю пустыни. Построенные из белого камня, они резко контрастировали с голубым небом, открывая неописуемый вид и ощущение, словно находишься внутри живописной картины. Испанский климат отличает суровость и импульсивность, что всегда напоминало мне родное Саленто.

Пораженный искренностью и откровенностью местной флоры и фауны, ты мог беззастенчиво смотреть им в глаза. Прилетев на Пиренеи, мы намеренно не спешили останавливаться в отеле, а разбили лагерь под открытым небом. «Сегодня мы ночуем в отеле класса “Миллион звезд”!» – пошутил я.

В моем сердце всегда есть место для Виго, Сантьяго-де-Компостела, галисийских островов Сиес. Неукротимые, они прочно поселились в моей душе, до сих пор даря тепло.

На протяжении долгих лет мои теплые чувства к Испании не угасают. Даже сегодня, когда я отправляюсь сюда в турне,