Читать книгу - "Киевская Русь эпохи Ярослава Мудрого - Дмитрий Александрович Боровков"

момент смерти Ярослава был в Новгороде [ПСРЛ. Т. 5, с. 139], тогда как по Ипатьевскому списку ПВЛ он в это время находился в Турове [ПСРЛ. Т. 2, стб. 150].

Еще одна версия о местонахождении Изяслава независимо друг от друга была высказана составителями «Чтения о житии и погублении Бориса и Глеба» и Никоновской летописи, которые утверждали, что в момент смерти отца Изяслав находился в Киеве [ПСРЛ. Т. 9, с. 86; Абрамович 1916, с. 20]. Здесь мы можем отметить ряд несообразностей, так как по «Чтению» Изяслав, а не Всеволод принимал участие в погребении отца (что противоречит информации ПВЛ), а по Никоновской летописи распорядителем траурных мероприятий является Всеволод, а роль Изяслава, напротив, никак не отражена (хотя, согласно этому «сценарию», он также должен был находиться в Киеве). Данное противоречие указывает на то, что составитель Никоновской летописи произвел не совсем удачную контаминацию фактов (о возможной причине расхождения между «Чтением» и ПВЛ см. ниже). Одна группа исследователей согласилась с ипатьевской версией (М. П. Погодин, М. В. Довнар-Запольский, П. А. Иванов, О. М. Рапов, П. Ф. Лысенко, Л. В. Алексеев и др.), а другая — с версией Софийской I летописи младшего извода (C. М. Соловьёв, Н. И. Костомаров, Д. И. Иловайский, М. С. Грушевский, А. Е. Пресняков, В. В. Мавродин, А. В. Куза, В. А. Кучкин, Н. Ф. Котляр, Е. Л. Назарова, А. В. Назаренко и др.).

Рассмотрим факты, на которых базируются обе гипотезы. В Софийской I летописи старшего извода указание на место княжения Изяслава при отце пропущено (как в Лаврентьевском и сходных с ним списках ПВЛ и в Н1ЛМ) [ПСРЛ. Т. 6, ч. 1, стб. 182; ср.: Лурье 1976, с. 108–120; Бобров 2001, с. 144160]. Дополнение, сделанное в Софийской I летописи младшего извода, породило логическое противоречие, так как в том же тексте сохранилось указание на установление Изяславом новгородской администрации по смерти Ярослава («И пршде Изяславъ къ Новугороду, и посади Остромира въ Новегороде»), читающаяся в Софийской I летописи старшего извода и в близких к ней Новгородской IV [ПСРЛ. Т. 4, ч. 1, с. 117] и Новгородской Карамзинской (первая выборка) [ПСРЛ. Т. 42, c. 65]. Таким образом, известие о княжении Изяслава в Новгороде при жизни Ярослава, вероятно, следует отнести к домыслам составителя Софийской I летописи младшего извода (повторенным позднее в Воскресенской летописи) [ПСРЛ. Т. 8, c. 333]. В этих условиях выбор между альтернативой «Туров» или «Новгород» возможен на основании изучения исторических прецедентов.

В политической практике Ярослава имелось обыкновение посылать на княжение в Новгород старших сыновей, которых можно рассматривать в качестве потенциальных наследников киевского стола. В княжение Всеволода Ярославича (1078–1093) получает распространение другой порядок, когда потенциальные наследники киевского князя получают столы на юге Руси, и в частности в Турове. Так, старший сын погибшего в 1078 г. Изяслава Ярославича Ярополк помимо стола во Владимире-Волынском получил от Всеволода Туров. После его гибели в 1086 г. «уния» Владимира и Турова, по всей видимости, распалась. Следующий кандидат в преемники Всеволода, брат Ярополка Святополк, в 1088 г. перешел в Туров как раз из Новгорода, на княжении в котором пробыл десять лет. В приведенных фактах можно видеть подтверждение гипотезы о наследственном владении Туровским княжеством в семье Изяслава Ярославича [Погодин 1850, c. 427, 428], однако не менее показательно, что в русле той же тенденции после своего вокняжения в Киеве действовал и сын Всеволода Владимир Мономах: в 1117 г. он перевел из Новгорода в Белгород своего старшего сына Мстислава, который после его смерти в 1125 г. наследовал киевский стол [ПСРЛ. Т. 2, стб. 195, 199, 284].

C этой точки зрения известию Ипатьевского списка ПВЛ также можно отказать в достоверности как экстраполяции политической практики конца XI в. на более раннюю эпоху. Однако, учитывая, что раздел городов в том виде, как он описывается в статье 1054 г., мог быть реализован в достаточно узком временном промежутке: после 4 октября 1052 г. (дата смерти князя Владимира Ярославича по новгородским летописям) [ПСРЛ. Т. 4, ч. 1, c. 117; ПСРЛ. Т. 6, ч. 1, стб. 181; ПСРЛ. Т. 42, c. 65] и до 19/20 февраля 1054 г. (дата смерти Ярослава по Лаврентьевскому и Ипатьевскому спискам ПВЛ), вполне можно допустить, что Ярослав просто не успел перевести Изяслава из Турова в Новгород. Подобное предположение заставляет согласиться с тем, что «между 1052 и 1054 гг. судьба новгородского стола остается неясной» [Янин 2003, c. 71], но, по всей видимости, Изяслав получил власть в Киеве и Новгороде одновременно.

Судя по записи диакона Григория, в отсутствие Изяслава в Новгороде функции «местоблюстителя» новгородского стола исполнял Остромир, который, согласно существующим гипотезам, мог быть либо двоюродным дядей киевского князя как сын Константина Добрынича [Прозоровский 1864, с. 21–25], либо мужем его тетки Феофано, дочери Владимира Святославича от брака с византийской принцессой Анной [Поппэ 1997, с. 107–118]. Согласно утверждению составителя статьи «А се, князи Великого Новагорода», после смерти Владимира Ярославича Изяслав посадил в Новгороде своего сына Мстислава, что может служить косвенным указанием на то, что Изяслав, хотя и держал «брата своего столъ», лично в городе на Волхове никогда не княжил, иначе свидетельства о его княжении непременно отразились бы в новгородской традиции. По предположению А. А. Шахматова, Остромир погиб не ранее 1060 г., после чего в качестве наместника, обеспечивавшего текущее управление Новгородом, его сменил Мстислав Изяславич [Шахматов 2002, с. 349].

Упомянутая статья «А се... о княжении Киевьстемъ» свидетельствует, что Святослав получил не только Чернигов, но и «всю страну въсточную и до Мурома», а Всеволод «Переяславль, Ростовъ, Суждаль, Бело-озеро, Поволожье» [ПСРЛ. Т. 3, с. 160, 469]. А. Е. Пресняков и В. А. Кучкин отметили, что здесь мы имеем дело с позднейшей экспликацией летописца [Пресняков 1909, с. 43; Кучкин 1984, с. 58–59]. Источником ее, вероятно, следует признать рассказ ПВЛ под 6603 и 6604 (1095/96 и 1096/97) гг., из которого следует, что Муром принадлежал Олегу Святославичу (в то время — князю Черниговскому), а Ростов, Суздаль и Белоозеро относились к «волости» Владимира Мономаха (в то время княжившего в Переяславле) [ПСРЛ. Т. 1, стб. 229, 236, 237]. Впрочем, следует отметить в данном тексте несколько моментов, вступающих в противоречие с другими источниками. Первый момент, отмеченный В. А. Кучкиным, заключается в том, что к землям Святослава была отнесена «вся страна восточная до Мурома»; по умолчанию это должно подразумевать включение в состав его владений Курска, который, однако, оказывается сначала городом Всеволода (согласно «Поучению» Владимира Мономаха), а затем — его внука Изяслава Владимировича (согласно ПВЛ под 1095/96 г.) [Кучкин 1984, с. 57]. В развитие наблюдений В. А. Кучкина можно добавить, что новгородский книжник ничего не говорит о принадлежности к владениям Святослава Тмуторокани, где, как выясняется из ПВЛ под 1064 г., княжил его сын Глеб [ПСРЛ. Т. 1, стб. 163, 164].

Еще одно противоречие становится очевидным при сравнении новгородского текста с ПВЛ