Читать книгу - "Киевская Русь эпохи Ярослава Мудрого - Дмитрий Александрович Боровков"

1093 гг. Данное обстоятельство заставляет пересмотреть утверждение А. А. Шахматова о том, что появление запрета на нарушение границ в тексте статьи 1054 г. связано с событиями 1073 г., в пользу предположения Л. В. Черепнина. Переворот 1073 г. лишь создал прецедент «преступления предела братнего» в семье Ярослава, но пик злоупотребления им падает на конец XI столетия. В этом отношении династическая коллизия 1073 г. мало чем отличается от династических коллизий 1090-х гг., поэтому введение данной «нормы» в текст статьи 1054 г. вполне можно приурочить к киевскому княжению Святополка Изяславича (1093–1113), временем которого датируется появление в летописи панегирического некролога его отцу Изяславу [Рыбаков 1963, с. 263; Михеев 2011, с. 92, 114, 115, 206].

Таким образом, диспозиция событий представляется нам в следующем виде: «ряд» Ярослава, который мог иметь место между концом 1052 и началом 1054 г. касался только раздела городов. Новация его заключалась только в конкретном их составе: с одной стороны, он предоставил автономию двум важнейшим центрам «Русской земли», выведя их из непосредственного подчинения Киеву; с другой стороны — укрепил положение киевского князя передачей ему контроля над Новгородом и большей частью Правобережья Днепра (за исключением Волынской, Полоцкой и части Смоленской земли). Но даже если осуществленный Ярославом раздел латентно отвечал интересам Изяслава, никакого распоряжения о приоритете «старейшего» сына он не оставил. Соответствующая «декларация» в статье 1054 г. появилась не ранее рубежа XI–XII столетий, в пользу чего говорит тот факт, что приоритетное положение Изяслава среди братьев нигде, кроме позднейшего комментария к статье 1078 г., не подчеркивается.

На наш взгляд, официальное провозглашение приоритета «старейшинства» при Ярославе было невозможным по причине того, что формально приоритет принадлежал бы не Изяславу, а сидевшему с 1036 по 1059 гг. в «порубе» Судиславу Владимировичу, который в качестве последнего представителя предыдущего поколения князей с генеалогической точки зрения являлся «старейшим в Володимери племени» [Грушевский 1905, т. 3, c. 195]. В этом случае появилось бы противоречие между теоретической доктриной и практическим положением дел, так как решение Ярослава по существу создало прецедент наследования киевского стола «младшим» представителем княжеской семьи в обход «старшего». Проведенный анализ позволяет говорить лишь о том, что в основе политического решения Ярослава, реализованного в 1054 г., лежала только идея единения его сыновей, выраженная коллективным характером принятия решений в конце 1050-х и 1060-х гг. Однако представление о том, что именно этим актом в княжеской семье был санкционирован приоритет «брата старейшего», должно быть отвергнуто как не имеющее под собой прочных текстологических аргументов. Идея «старейшинства» стала политически актуальной лишь в процессе трансформации политического режима, известного в историографии как «триумвират Ярославичей», во второй половине 1060-х — начале 1070-х гг. и, вероятнее всего, оформилась в последней четверти XI столетия.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Завещание Ярослава Мудрого

в русской энциклопедической литературе

В заключение мы обратимся к проблеме интерпретации завещания («ряда») Ярослава I Мудрого в отечественных энциклопедических изданиях, но, учитывая разнообразие такого рода литературы, ограничимся рассмотрением наиболее крупных энциклопедических изданий, содержащих биографическую статью о Ярославе I или обзорную статью по истории России.

Поскольку «Энциклопедический лексикон» А. Плюшара, опубликованный в 1835–1841 гг., доведен лишь до буквы «Д» и вследствие банкротства издателя остался незавершенным, мы начнем наш обзор со «Справочного энциклопедического словаря» (1847–1855). В XII томе этого издания опубликована биографическая статья «Ярослав I (Юрий или Георгий) Владимирович», составитель которой, в духе абсолютистских историографических стереотипов XVIII — первой половины XIX в. представляя князя «повелителем всей Руси, кроме Полоцка», писал: «Чувствуя приближение смерти, Ярослав призвал своих сыновей и в надежде предупредить между ними всякий повод к распре сам назначил каждому особый удел: старшему из них Изяславу киевский престол с титулом вел. князя; Святославу Чернигов, Всеволоду Переяславль (южный), Вячеславу Смоленск, Игорю Владимир Волынский» [СЭС, т. 12, с. 521, 522].

В общем обзоре истории России, помещенном во второй части IX тома того же словаря, говорилось, что Ярослав «довершил безотчетное дело предков своих — основание Русской державы», но после смерти Ярослава в 1054 г. характер русской истории изменяется, так как происходит «раздробление Руси на несколько союзных княжеств». «Внешнее расширение норманнской стихии прекращается; его заменяет продолжительное внутреннее борение: споры за уделы, Ярослав на смертном одре разделил Русскую землю между сыновьями на 5 уделов: старшему, Изяславу, дал княжества Киевское и Новгородское, присвоил ему титул великого князя, Святославу Черниговское, Всеволоду Переяславское, Вячеславу Смоленское, Игорю Владимирское (на Волыни)», после чего «враждою старших поколений с младшими» начались междоусобия [СЭС, т. 9, ч. 2, c. 180, 181]. В терминологии, использованной составителем этой статьи, можно заметить влияние Н. А. Полевого, писавшего о распаде в 1054 г. русского государства на «союзные княжества», и — в несколько большей степени — Н. Г. Устрялова и К. Д. Кавелина, связывавших с рядом Ярослава начало периода уделов.

Если в «Справочном энциклопедическом словаре» содержание статьи отвечало повествовательному принципу подачи фактического материала, то в соответствующем разделе статьи «Россия» «Энциклопедического словаря» Ф. А. Брокгауза — И. А. Ефрона, выходившего в 1890–1907 гг., изложение материала было ориентировано на освещение социально-экономических процессов, так что упоминанию завещания Ярослава места в тексте не нашлось. Вместо этого автор раздела по русской истории А. А. Кизе-веттер под влиянием теории родового быта и общинно-вечевой теории интерпретировал процесс развития «Приднепровской Руси IX–XII вв.» в духе концепции своего учителя В. О. Ключевского как политический синтез славянских и варяжских княжеств, в котором рядом с интересами представителей рода Рюриковичей, наследовавших княжеские столы согласно принципу «лестничного восхождения» по старшинству, сосуществовали земско-вечевые интересы, обеспечивавшие в качестве основания политического строя «дуализм княжеской и вечевой власти» [Брокгауз-Ефрон, полутом 55, с. 448, 449]. В биографической статье «Ярослав I Владимирович Мудрый», в целом богатой фактическим содержанием, этот пробел компенсирован не был: там сообщалось лишь о том, что князь разделил русскую землю между сыновьями, оставив завещание, в котором «предостерегал сыновей от междоусобиц и убеждал жить в тесной любви» [Брокгауз-Ефрон, полутом 82, с. 831]. Лаконичное упоминание о том, что Ярослав завещал вместе с киевским столом старшинство между князьями старшему сыну, есть в биографической статье об Изяславе Ярославиче [Брокгауз-Ефрон, полутом 24, с. 896] и в статье о Киевском княжестве, где уточняется, что Ярослав вместе со старшинством получил от отца полянскую и древлянскую земли [Брокгауз-Ефрон, полутом 29, с. 263]. До определенной степени этот пробел компенсируется имеющей реферативный характер статьей Г. Лучинского «Теория родового быта в русской истории» [Брокгауз-Ефрон, полутом 64, с. 908–911].

Несколько иначе трактуется этот вопрос в «Большой энциклопедии» под редакцией С. Н. Южакова, которая была опубликована в 1900–1909 гг. В статье «Россия» в разделе, посвященном древнему периоду русской истории (до XV в.), описана социальная сторона эволюции древнерусской государственности, раскрывается эволюция между-княжеских отношений. «Ярослав делит свою землю между сыновьями, и с этого времени устанавливается представление