Читать книгу - "Троцкий. Вооруженный пророк - Исаак Дойчер"

что статьи Троцкого с их цветистой риторикой снижают уровень газеты, что стиль Троцкого вычурен и напыщен, и это была правда. Ленин старался мягко убрать эти стилистические излишества и, рекомендуя назначение Троцкого, написал, что, если тот станет постоянным членом редколлегии, ему будет проще внушить необходимость простоты: тогда он поймет, что это мнение всех членов, а не только личное пристрастие Ленина к строгому стилю. Но, к возмущению всех своих коллег, Плеханов остался непоколебим. После долгих пререканий Засулич привела ничего не подозревающего Троцкого на совещание редколлегии, надеясь, что Плеханов сдастся. Плеханов же приветствовал «самозванца» с изысканной холодностью и категорически не желал ничего слушать.

В «Моей жизни» Троцкий говорит, будто бы Плеханов опасался, что он, Троцкий, встанет на сторону Ленина против «стариков». Едва ли это могло быть главным мотивом Плеханова. Остальные «старики» отнеслись к Троцкому практически с родительской гордостью и заботой; и он, в свою очередь, выказывал по отношению к ним сердечную почтительность, став как бы любимцем группы. Так он относился не только к Засулич, но и к Аксельроду, и к нему даже в большей степени. Дом Аксельрода в Цюрихе позднее станет любимым убежищем Троцкого во время его поездок в континентальную Европу. Трудно представить себе характеры более противоположные, чем Плеханов и Аксельрод, которые почти четверть века работали вместе и поддерживали тесную дружескую связь. Аксельрод, как и Троцкий, происходил из южноукраинской еврейской семьи. Он начал народническую деятельность в первом Южно-русском рабочем союзе, у которого Троцкий позаимствовал название для своей юношеской организации. Потом Аксельрод эмигрировал и стал первопроходцем марксизма. Не обладая ни одним из талантов Плеханова, будучи посредственным литератором и еще более посредственным оратором, он был молчаливым зачинателем многих идей, которые затем его друг излагал с присущим ему блеском. Социализм Плеханова основывался на логике, а Аксельрод опирался на абсолютную веру в рабочий класс. Он фанатично верил в то, что рабочие найдут свой путь к социализму и освобождению, и подсознательно не доверял стремлению интеллигенции возглавить рабочую массу — позднее в этом будет заключаться его главное и неослабное возражение против большевизма. Пока Плеханов с элегантным видом европейца и аристократа вел жизнь буржуа, Аксельрод зарабатывал на жизнь собственным трудом, делая у себя масло и пахту и продавая клиентам Среди молочных бидонов он спорил с беглыми революционерами из России, для которых его дом становился тихой пристанью, которых он кормил, а часто и одевал. Со своей лохматой бородой он больше походил на благочестивого раввина, чем на политика-революционера. Однако революционные вожди, в том числе и до недавних пор Ленин, считали его своим учителем и вдохновителем. Молодой Троцкий очень привязался к нему, и эта привязанность повлияла на его политическую судьбу.

Узы взаимной дружбы связали его также с другим зачинателем марксизма — Леоном Дейчем, когда-то народником с юга России, который незадолго до их встречи, проведя тринадцать лет на каторге, сбежал из Сибири и объехал вокруг света. Находясь в зените славы — смелым побегом он заработал восхищение всего мира, — Дейч тем не менее смотрел на новое время, его задачи и людей усталым, слегка недоуменным взглядом. Его немного беспокоил пылкий радикализм и оптимизм Троцкого, но все же он нежно привязался к блестящему молодому человеку, в котором видел воплощение собственных юношеских надежд, с восхищением следил за его первыми шагами в эмиграции и старался всячески помогать ему.

Трения между искровцами пока не успели приобрести политического значения. Еще недавно Ленин и Мартов, как нам известно, «сидели у ног стариков» с теми же чувствами, которые теперь испытывал Троцкий. Но срок их ученичества подошел к концу; и, как часто случается, ученики осознали это прежде учителей. Вся работа сосредоточилась на «Искре», и вклад «стариков» в газету в качестве редакторов и авторов свелся к минимуму, за исключением Плеханова. Они писали редко и не бог весть как и почти не принимали участия в организации подпольного движения в России. Ленин с Мартовым делили повседневные редакторские обязанности; и с помощью Крупской Ленин нес основную тяжесть черной работы, нудной, но необходимой для поддержания и развития контактов с Россией36. Разумеется, «старики» почувствовали, что их начинают обходить.

Ревнивая подозрительность сосредоточилась в противостоянии между Плехановым и Лениным, оба в своих группировках были самыми напористыми. Их вражда проявилась еще в момент основания «Искры» и с тех пор только выросла. Ленин все тверже убеждался в правоте своих идей и методов работы и не скрывал этого. Плеханов относился к нему то с покровительственной иронией, то с навязчивостью воспитателя. За несколько месяцев до приезда Троцкого, 14 мая 1902 года, Ленин писал Плеханову: «Хорошие у Вас понятия о такте!.. Вы даже не стесняетесь в выборе самых пренебрежительных выражений... Если Вы поставили себе целью сделать невозможной нашу общую работу, — то выбранным Вами путем Вы очень скоро можете дойти до этой цели. Что же касается не деловых, а личных отношений, то их Вы уже окончательно испортили или вернее: добились их полного прекращения». Вере Засулич и Мартову удалось немного примирить их друг с другом. Но стычки не прекращались, и последняя произошла как раз в связи с работой Троцкого в «Искре». «Владимир Ильич пришел однажды с заседания редакции взбешенный до крайности. «Черт знает что! — говорил он. — Ни у кого не хватает мужества возразить Плеханову. Ну, вот Вера Ивановна! Плеханов разносит Троцкого, а она говорит: «Это, Жорж, у него голос только громкий!» Я так не могу», — вспоминала Крупская.

Как-то незаметно из этих трений вырос новый конфликт. Ленин, Мартов и Потресов (сначала он играл важную роль, но теперь она почти сошла на нет) по-прежнему действовали и голосовали вместе против стариков. Но чем дальше заходило соперничество, тем больше Ленин отчуждался и от сверстников, в частности от Мартова. Убежденный в своей правоте, Ленин не сдавался и упорно стоял на своем, не обращая никакого внимания на чувства «стариков». Мартов, не столь определенный в своих взглядах и не столь решительно настроенный их защищать, старался примирить обе стороны. Обычно они с Лениным придерживались похожих мнений; но если он пытался воплотить свои идеи и встречал сопротивление, то тут же начинал колебаться и, задним числом взвесив все за и против, передумывал и отступал. И не только в спорах с искровскими «стариками». Он и в других делах сначала договаривался с Лениным «вести бескомпромиссную борьбу» за что-нибудь. Потом вдруг упирался, видя бескомпромиссность Ленина, и в конце концов отказывался от цели. «Мягкого» по характеру Мартова отталкивала ленинская «твердость». На