Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

И вот как ко мне попал целый ряд снимков Сиама.

Рассматривая их, я удивлялся тому, что сиамские войска одеты в русские гимнастерки и высокие сапоги, что сильно противоречит тропическому климату. Тогда я вспомнил детство и угол Бассейной и Литейной улиц, и какой-то странный герб на фотографии, и подписи к ней – фотограф такой-то, поставщик сиамского короля.

Потом я вспомнил квартиру Горького и медный украшенный бирюзою череп, с воткнутым в него тяжелым трехгранным кинжалом, – вещь из Сиама.

2. Николаевский корпус

Но для начала я расскажу вам, как выглядит Николаевский корпус.

Площадь Мариинского театра.

Николаевский корпус стоит на Офицерской улице. Он красный. Рядом с ним цветочный магазин, а напротив желтое сожженное здание бывшей охранки или просто участка.

А через площадь стоит без крыши Литовский замок, над окнами которого черные языки сажи отнесены несколько вбок. Потому что Литовский замок – тюрьма, которая горела во время Февральской революции при сильном ветре.

До революции на площади жгли костры. Конечно, в большие морозы. И лошади, проезжая мимо костра, жались к нему, чтобы согреться. Вообще у меня ощущение, что морозы в последнее время в Ленинграде уменьшились.

Николаевский корпус не аристократический. В нем учились дети купцов, и величественен в нем только тяжелолапый швейцар в передней с желтыми диванами.

Сюда и отдан был в 1896 году седьмой сын сиамского короля Мага Чакрабон.

3. Как Мага Чакрабон попал в Россию и что он в ней видел

Во время спора Сиама с Францией из‑за области Меконга сиамский король, вероятно, с какими-то далекими мыслями о политической комбинации, отдал одного из своих сыновей в Россию, которую он знал по заезду наследника престола.

Сын был определен в корпус иждивением государя императора, носил синие штаны и полосатый пояс и товарищами, для простоты, считался мусульманином. Его не брали ко двору, и если он видал императрицу, то только тогда, когда она выходила, как из норы, из-под дворца сквозь маленький детский подъезд.

Одета она была в красную ротонду, и в цвет ее ротонды был выкрашен Зимний дворец.

4. Несколько строк романтизма

По воскресеньям Мага ходил в дом своего поставщика, еврея фотографа, и читал толстого «Фауста» с рисунками Дорэ, который в интеллигентных еврейских семьях заменяет библию.

У фотографа была дочка. Чакрабон катал ее на извозчике.

Мороз и любовь. О, любовь, да будут благословенны твои 15 минут, которые я сейчас дарю сиамскому принцу.

Даже лошади знают, что зимой на извозчике, там, за хвостом, целуются.

Двойная целующаяся тень традиционно обегает сани при встречах с фонарями.

Когда между губами опять появился мороз, то принц не знал, что сказать.

5. О Российской империи – написано по воспоминаниям и материалам

Это была налаженная империя: рыба и хлеб, нефть в цистернах и гусь пересекали ее, встречаясь, но не мешая друг другу и не испытывая нигде потребности выяснить отношения.

Это была империя с музеями, с университетами, ландшафтами и пространствами.

На Украину отправляли служить кавказцев, крымские татары служили в Бессарабии.

По аналогии принца отправили в Киев.

Армейский кавалерийский полк, в котором служил Чакрабон, стоял у Киева, в Лавре.

Здесь начался роман принца.

6. Роман принца – написано по Тургеневу

Женщину я не стану описывать. Она описана Тургеневым, а он описывал их подробно, как имение.

Была весна и бал. Это обычное совпадение.

Дул теплый ветер из зала, как будто из геликонов оркестра. Холодные листья истерических тополей в саду могли пахнуть человеческим потом. Как артиллерия, скрывшись дымной завесой тумана, пел кругом сразу несколькими голосами соловей.

От вальса кружилась в обратную сторону голова.

И здесь Чакрабон поцеловал русскую женщину и по закону жанра сделался ее мужем.

7. Следующая глава

После свадьбы было страшно рядом с ней, энергичной и горячей, непохожей на книжную, так страшно, как будто схватился с борцом неравной силы. Ему хотелось отодвинуться к кровати в угол и, забравши одеяло, просидеть ночь у никелированной спинки. Или пройти в переднюю, где шинель висела, никем не тревожимая.

Но прошло два года. Принц скучал. Служил. Читал Блока, Бальмонта, опять скучал. Однажды утром к нему приехал французский консул.

– Ваше императорское высочество, – сказал он, с ним был командир полка, – сиамский император – родитель ваш – в бозе почил. Ввиду смерти старших братьев ваших получена телеграмма: ваше императорское высочество вызывается занять прародительский престол.

8. Глава о Сиаме, написана по энциклопедическому словарю Брокгауза и по народоведению Ратцеля. Не корректирована

Сиам, по-сиамски Мунг-Тан, что значит – свободное королевство, по-бирмски Водра, – королевство в центральной части Индо-Китайского полуострова между британскими владениями на западе и французскими на востоке, сильно уменьшенное в объеме с 1893 г., – прочел принц в 59‑м полутоме энциклопедического словаря Брокгауза, специально взятом на пароход.

300 слонов у сиамского короля. А 40 слонов – это достаточно для счастья.

Дворец не похож на Зимний.

Он на сваях, с роем беспорядочных комнат и дребезжащей хрустальной кроватью.

Жены в костюмах баядерок.

Наташа испугалась, когда ее поместили в коридор с женами.

В коридоре – толстый китаец.

«Где ключ угрюмого скопца» – должна была вспомнить Наташа.

Наташа сперва плакала.

– Хочешь, я построю тебе отдельный дворец в 20 комнат и кухню? – спросил ее Чакрабон.

9. Конец Наташи, тургеневской женщины и императрицы Сиама

– Мага, – сказала Наташа мужу, – я отравлена. Они накормили меня толченой электрической лампочкой. Мага, ты император, вероятно, ты имеешь право подписывать рецепты. Наш император имеет право даже причащать сам себя. Дай мне скорей яд. Зачем мы не остались в Киеве?

Когда ее хоронили, то император шел впереди войска.

Войска были одеты в защитные гимнастерки, и шаровары, и бескозырки. В ногу шли комбеджи, фуанги, стаенги, лиосы, кмеры и мои.

Казалось, что землю бьют огромными связками сухих прутьев. Русский генерал пропустил бы войско спокойно. Цвет лиц солдат только сказал бы ему, что войска возвращаются из лагерей.

Сзади шли с темным слитным гулом слоны.

Гроб утопал в цветах, как говорили иностранцы на балконах.

«Левой, левой» – тихо считали инструктора.

Барабаны бились о палки, подскакивали на ноге барабанщиков.

Флейты призывали покойницу к храбрости.

Над могилой Наташи были поставлены два каменных слона с поднятыми хоботами. На хоботах они держали корону.

Я видел фотографию этой могилы. Кругом нее стояли ряды войск в нашей форме. Фотография висела в витрине на углу Литейной и Бассейной, ныне улицы Некрасова. Снимок с нее и принес мне во Дворец труда Ерофеев, человек, пахнущий лизолем.

Фотографии были помещены в разрозненных номерах «Нивы».

10. Ноябрь в Сиаме. Собственные имена не проверены

Я знаю, что Чакрабон жив и живет у себя в Сиаме, а так как мне приходилось бывать на Востоке, то я могу рассказать о том, как узнал Чакрабон об Октябрьской революции.

У озера Тогесан уже выплыл на поверхность и дозревал болотный рис. На плоскодонках ездили крестьяне в рисовых зарослях. Они наклоняли колосья над лодкой и били рис палками, так, как у нас дети, играя, бьют крапиву. Рис осыпался в лодки.

Крестьяне собирали в горах навоз и летучих мышей.

Император был во дворце. Без стука открылась дверь. Без паузы вошла в дверь чья-то спина и повернулась боком, пропуская вперед французского резидента.

Нужно сказать, что император Сиама говорит только по-русски.

– Мы не решились тревожить раньше вашу долгую и законную скорбь, – быстро и слитно заговорил француз, – но изменнический выход России из рядов союзных армий заставляет нас набрать вспомогательный корпус из 18-ти племен, находящихся в распоряжении вашего императорского высочества.

…Но изменнический выход России – быстро переводил на русский язык человек в морской форме.

11. О телеграфе на Востоке

Телеграф в странах Востока идет на невысоких железных, внизу раздваивающихся столбах, поэтому он похож на изгородь. А столбы похожи на сплетниц. Телеграмма, пока идет, напитывается слухами.

Я в Северной Персии получил через