Читать книгу - "Лебединая песня: Диана, моя сестра - Чарльз Спенсер"

органично освоится в своей новой роли. Я знал ее как человека доброго, с ясным пониманием того, что правильно, а что нет. Одно из ее любимых выражений, когда кто-нибудь позволял себе недоброжелательно отозваться о другом человеке, было: "Не суди других по себе!". Мне очень нравился этот принцип. Я был уверен, что ее здравый смысл сослужит ей хорошую службу в жизни, которая, очевидно, окажется совершенно непохожей на ту, в которой мы выросли вместе.

Я также считал, что она станет достойным новым членом древнего института, которому моя семья на протяжении веков служила безоговорочно — из чувства патриотизма, но отнюдь не из подобострастия. В политическом отношении Спенсеры традиционно были вигами: они относились к короне с уважением, но при этом не боялись призывать ее носителей к ответу, отстаивая интересы общества и государства — а заодно, разумеется, и собственные.

Все эти мысли лишь мелькали у меня в голове, не задерживаясь надолго и не становясь предметом серьезных размышлений. В сущности, я просто считал, что моя старшая сестра прекрасно справится с новой, явно непростой ролью и что ее появление в королевской семье пойдет стране на пользу.

Мне и в голову не приходило, что на самом деле она станет мировой сенсацией.

* * *

Многие другие, в том числе люди старше меня, тоже недооценивали Диану. Вероятно, ее выбрали как будущую королеву именно потому, что она происходила из подходящего круга и была достаточно молода, чтобы за ней не тянулся шлейф романтических историй. В 1981 году подобным вещам придавали куда больше значения, чем мы сегодня можем себе представить.

Но в то время никто не знал, каким неповторимым духом обладала сама Диана. В ней таилась совершенно особая сила, которая однажды вырвалась на мировую сцену, подпитанная харизмой, усиленная красотой и основанная на совершенно естественном умении находить общий язык с людьми. Это сочетание поражало, когда только начинало проявляться, и завораживало, когда раскрывалось в полной мере.

Диана излучала звездную ауру. Но, в отличие от актрисы первой величины или поп-звезды, ей никогда не приходилось продавать какой-либо продукт, чтобы оставаться в центре внимания. Став членом королевской семьи благодаря браку, она обрела совершенно особый статус и влияние — такие, которым суждено было сохраняться до последнего удара ее сердца.

И это привело к тому, что она сама стала своего рода товаром, только уже совсем иного рода: медийным. Во всем мире о ней писали преимущественно восторженно. Ее свадьбу посмотрели 750 миллионов человек, но это было только начало. За свою жизнь Диана сорок пять раз появлялась на обложке американского журнала People. А ее похороны, которые, по разным оценкам, смотрели до 2,5 миллиарда человек, вошли в число передач с самой большой аудиторией в истории телевидения.

И все это случилось с девушкой, родившейся в тихой английской аристократической семье и ставшей третьей из четырех детей, переживших своих родителей. По всем меркам ее ждала вполне предсказуемая судьба: выйти замуж за человека из похожего круга, вести традиционную жизнь представительницы высшего общества — возможно, жить в большом доме и делать что-то полезное для местного сообщества.

Но вместо этого она привлекла внимание принца Уэльского. Современного образца для такой роли попросту не существовало, принцессы Уэльской не было с 1910 года, однако эта роль могла оказаться вполне необременительной, пусть и чрезвычайно привилегированной: рожать детей и поддерживать какие-нибудь безопасные, но достойные, благотворительные инициативы. Она могла бы спокойно предаться избалованной, роскошной жизни, окруженная придворными, которые во всем ей угождали, и просто стараться не высовываться. Но перед ней открывалась возможность сделать гораздо больше — именно такая перспектива соответствовала характеру и мировоззрению Дианы. Она не собиралась довольствоваться жизнью, наполненной бессмысленными удовольствиями. Она стремилась раздвигать границы, стараясь сделать жизнь окружающих хоть немного лучше.

И хотя ее, если можно так выразиться, общественная роль постепенно складывалась сама собой, ее главные жизненные принципы оставались неизменными. Диана с детства ясно представляла себе, чего хочет: выйти замуж по любви. Она была убеждена, что это самое главное — так она сможет избежать развода, который разрушил брак наших родителей, и посвятить себя детям, о которых всегда мечтала.

В других местах вы прочтете о том, каким несчастным было детство Дианы. Но это совсем не та сестра, которую знал я. Она росла, окруженная крепкой родительской любовью, прежде всего — в теплой и заботливом родительском доме. Наши родители, возможно, никогда прямо не говорили нам, что любят нас, — так было принято в их кругу и в те времена, — но мы это знали.

В школе Диана тоже была заметно счастлива в обществе сверстников, несмотря на тяжелое бремя нераспознанных психологических проблем, из-за которых академический мир казался ей суровым и неприветливым пейзажем, где не было ни указателей, ни ориентиров, способных помочь найти дорогу.

В каком-то смысле цель этой книги — рассказать правду о Диане с точки зрения ее брата, так же как я пытался сделать это, выступая на ее похоронах. Она заслуживает того, чтобы я сделал все от меня зависящее, особенно на фоне такого количества вымыслов и небрежно пересказанных полуправд. Я никогда не читал биографий Дианы, но те отдельные сведения, которые доходили до меня в виде коротких газетных заметок, совершенно не совпадали с тем, что я знал о ней тогда и знаю сейчас. Все они отличались поразительной неточностью.

Так почему же я решил написать эту книгу именно сейчас? Приближалась тридцатая годовщина смерти Дианы, а я по-прежнему раз за разом отказывался от бесконечных предложений принять участие в документальных фильмах о ней — от самых разных людей: от одного из ее племянников, от биографа Дианы Эндрю Мортона, от Аластера Кэмпбелла, бывшего пресс-секретаря Тони Блэра, — и в какой-то момент подумал: знаете что? Вместо того чтобы хотя бы рассматривать возможность появиться в очередной передаче в роли говорящей головы, где все снова будет выстроено по привычному, искаженному сценарию, а направление повествования задаст какой-нибудь телепродюсер, с которым я даже не знаком, или телеканал, который я никогда не стану смотреть, я лучше сам расскажу все так, как помню, изложу их раз и навсегда.

Как и в моей поминальной речи, я хочу говорить, представляя интересы Дианы. И намерен делать это открыто и с добрым отношением к ней. Я не собираюсь перебирать все стороны жизни моей сестры в поисках поводов для критики. Не потому, что хочу представить ее безупречной. Разумеется, она не была идеальной — я прямо говорил об этом в поминальной речи.