Читать книгу - "Избранные работы по русской философии, политике и культуре - Алексей Алексеевич Кара-Мурза"

же путешествии», когда был и случай в поезде между Генуей и Каннами, а такая поездка была у Соловьева только один раз – в мае 1876 г., то получается, что и Венеция была тогда же. Вырисовывается только одна возможность заезда Соловьева в Венецию: выехав из Флоренции от Цертелевых, Соловьев отправился сначала в Венецию, а потом уже поехал в Геную и далее в Канны. Если это так, то вся поездка Соловьева по Италии «удлиняется»: чтобы пробыть «несколько дней во Флоренции», побывать в Венеции (хотя бы один день) и, в конце концов, быть 13 мая в Париже, Соловьев должен был выехать из Сорренто в конце апреля, в крайнем случае – в самых первых числах мая. Это не противоречит единственному из известных свидетельств Цертелева: «В конце апреля или в начале мая Соловьев был уже во Флоренции… Во Флоренции Соловьев пробыл несколько дней»[1870].

Владимир Соловьев и Надежда Ауэр: новые встречи

Осенью 1894 г. на популярном финском курорте Рауха на озере Сайма Владимир Соловьев и Надежда Ауэр случайно встретились вновь. Соловьев написал тогда брату Михаилу: «Еще третьего дня гулял по снежным равнинам на Сайме с м-м Ауэр, за которой 19 лет назад ухаживал на Везувии; какой символизм! Теперь у нее 19-летняя дочь Зоя, напоминающая мне Катю Владимировну (Романову) лет двадцать тому назад»[1871]. Позднее Соловьев подробнее написал об этом В.Л. Величко: «Я благополучно приехал, но не совсем благополучно водворился в Раухе. Она полна гостей, комната моя оказалась занятой, и мне дали другую внизу, с ходящими над моей головой индивидами обоего пола и разного возраста. Зима здесь в полной силе, и это начинает быть скучным. Некоторая компенсация всего этого – соседство семьи Ауэр, воспоминания о Сорренто, где я был 19 лет тому назад»[1872].

Владимир Соловьев посвятил Надежде Ауэр два стихотворения, написанные во время пребывания в Финляндии в 1894–1895 гг. И если первое – «Сайма в полдень» («Этот матово-светлый жемчужный простор…») – это явная стилизация с нехитрым описанием окрестного пейзажа, то второе – «Лишь только тень живых, мелькнувши, исчезает», написанное в апреле 1895 г., – несет в себе подлинный трагизм и является вершиной стихотворного творчества Соловьева. Это стихотворение заслуживает того, чтобы привести его полностью:

Лишь только тень живых, мелькнувши, исчезает,

Тень мертвых уж близка,

И радость горькая им снова отвечает

И сладкая тоска.

Что ж он пророчит мне, настойчивый и властный

Призыв родных теней?

Расцвет ли новых сил, торжественный и ясный,

Конец ли смертных дней?

Но чтоб ни значил он, привет ваш замогильный,

С ним сердце бьется в лад,

Оно за вами, к вам, и по дороге пыльной

Мне не идти назад.

Близкая дружба Владимира Соловьева и Надежды Ауэр продолжилась в Петербурге. К тому времени Ауэр разошлась с мужем-скрипачом, хотя официально развод будет оформлен много позже. Хорошо знавший ее в те годы А.Ф. Кони рассказал С.М. Лукьянову: «Надежда Евгеньевна с годами оглохла… Надо было говорить очень громко, чтобы она хоть что-нибудь услышала. Это была очень образованная женщина, с грациозным складом ума, умевшая высказывать разные мысли в изящной форме. Так как глухота мешала ей посещать различные публичные собрания, театры и т. под., то она вела довольно уединенную жизнь; но у себя дома она теплилась и грела, как яркая лампада»[1873].

Близко знал Н.Е. Ауэр и Сергей Константинович Маковский: «В семье Ауэр… царила не только музыка, но и французская книга. Надежда Евгеньевна читала и перечитывала своих любимцев неутомимо. К тому же смолоду она стала глохнуть, в сорок лет слышала совсем плохо, больше угадывала слова по движению губ – оттого перестала посещать концерты, вообще замкнулась у себя дома, в обществе избранных французских авторов и немногих друзей – писателей по преимуществу. Своим едва слышным голосом, необыкновенным изяществом обращения и умением проникаться мыслью собеседников эта хрупкая, преждевременно увядшая, даже некрасивая, но изумительно очаровательная женщина приколдовывала к себе, когда этого хотела»[1874]. «Одним из приколдованных», полагал Маковский, «был и Владимир Сергеевич Соловьев, которого я встретил у Ауэр. Они познакомились за границей, где-то в горах… Надежде Евгеньевне невольно говорилось о том, что другому не скажешь, она располагала к исповеди… Владимир Соловьев не раз поверял ей свои тайные видения. От нее не раз слышал я рассказы об этой “ненормальности” философа. Он был галлюциантом закоренелым»[1875].

Маковский был непосредственным участником встреч Соловьева и Ауэр сначала на Сайме, а потом в Петербурге: «Соловьев дружески сошелся с Надеждой Евгеньевной, и эта умственная близость оставалась неомраченной в его последние годы. У меня создалось впечатление, что ни с кем не общался он так задушевно просто, никому не поверял чистосердечнее своих тайных дум и невероятнейших духовных «приключений»… Н.Е. Ауэр была одной из тех, кому он верил и кому доверял свои таинственные видения. Искушенная во всех тонкостях интеллектуализма конца века, она восторгалась гениальностью Соловьева, умела его слушать и ничему не удивлялась. После Рауха он часто навещал ее в Петербурге (больше по вечерам), чтобы поделиться мыслями и рассказать о являвшихся к нему запросто призраках… Он любил говорить о мире загробном. Может быть, уже предчувствовал смерть?»[1876]

Владимир Сергеевич Соловьев скончался 13 августа 1900 г. в имении своих друзей Трубецких в Узком. После 1876 г. он никогда не был в Италии: история о том, что в 1888 г., во время поездки в Париж для печатания своих церковно-политических работ на французском языке, он якобы имел тайную аудиенцию у римского папы в Ватикане, не более чем легенда.

Дальнейшая судьба Надежды Евгеньевны Ауэр, напротив, оказалась тесным образом связана с Италией. После революции она уехала во Флоренцию и жила там до 1929 г., когда решила вернуться на родину, поближе к дочерям. Скончалась в 1933 г. Ее глухота с годами еще более обострилась, но ее друг, А.Ф. Кони, однажды обратил внимание на удивительный факт: «Надежда Евгеньевна странным образом могла всё ясно слышать лишь на железной дороге, под равномерный стук колес…»[1877]

Литература

Аксакова-Сиверс Т.А. Семейная хроника. Париж, 1988, кн.1.

Величко В.Л. Владимир Соловьев. Жизнь и творения. СПб.: Тип. Р. Голике, 1903.– 214 с.

Встречи с прошлым. М., 1996, вып. 8.

Кара-Мурза А.А. Аполлон Александрович Григорьев // Кара-Мурза А.А. Знаменитые русские о Флоренции. М., 2001. С. 47–49.

Кара-Мурза А.А. Иннокентий Федорович Анненский // Знаменитые русские о Неаполе. М., 2002.