Читать книгу - "Дорога через хаос - Михаил Леонидович Анчаров"

Вот про что эта история, если по правде говорить. Конечно, читатель теперь сознательный и сам догадается, что к чему, но лучше уж сказать на всякий случай, верно? Благодарю за внимание.

Дорога через хаос

Повесть

…В феврале, 13 апреля 1977 года, я перестал летать.

…Сказочки придумывают от обиды на жизнь. Я реалист.

Медсестра мне рассказала:

– …Посреди площади нашего городка возник огненный столб, и голос, грому подобный, произнес: «Идемте все в консерваторию. Кто заколеблется – идти или нет, выбор один – идите вперед».

…Дальше тема о человеке, который понял, что не нужна его работа.

Якушев мне сказал:

– Нужен – это тонкая вещь… Если ты ей нужен для каких-то его планов – это отталкивает. Ты должен быть нужен ей самой.

То есть речь идет об идеалах. По ее идеалу хорошей жизни искусство почти не нужно. И она его не планирует.

А другие без него задыхаются.

…Люди перенесут все, если знают, что нужны они лично, а не их тело, скелет и мясо и как они выглядят или их положение, деньги и даже плоды, а нужна их душа, стремящаяся быть умелой.

…В феврале, 13 апреля 1977 года, я разучился летать.

Я выполз из своего дома и увидел то, чего не видел летаючи…

Медсестра мне рассказала:

– …И еще у меня сон был: будто летят по небу две пирамиды и – хлоп! – вершинами стыкуются, и из них рядами выходят медведи…

…Я бы хотел, чтобы у меня был знаменитый отец. Но этого не было. И в жизни я был аутсайдером. Но у меня есть друг, Илларион, с редкой профессией. Он работает на автокране с балдой. Этой балдой он разбивает дома, которые назначили считать старыми и «не представляющими». А для кого? Интересуюсь, для кого они не представляют ценности. Интересуюсь, что значит ценность.

…Если бы у меня был знаменитый отец, мне бы старались оказать льготу, а я бы скромно отказывался и этим был бы прославлен…

…Салют, фестиваль!

Через единство к миру. Через мир – к счастью!

Потому что круглая земля.

…За Ириной Дерюгиной, что ли, начать ухаживать или за Ириной Моисеевой? А Миненкова куда же? Нет, так не годится.

Еще хорошо бы утопить режиссера, который сейчас показывает трио «Ромэн» по телевизору. Гитаристов показывает сплошь, а солистку-цыганочку то покажет, то истребит спецприемом.

Потом рано утром Петя открыл калитку и вышел, я забыл куда, кажется, на большую дорогу.

Потом из лесу вышел огромный серый Волк. Но Петя взмахнул пионерским галстуком, и разом исчадие сгинуло. В жизни бывает наоборот. Серые волки пионеров едят.

Конец фильма.

Дальше мультфильм «Марица» зеленого цвета с красными крышами.

…В финале будет написано, что человек не аутсайдер. Для тех, кто считает, что главное в произведении – тема и проблема и что оно этим исчерпывается…

Якушев мне сказал:

– …Взрослый не умнее ребенка. Взрослый практичней, или, как теперь говорят, прагматичней. Что выгодно, то и слава богу. Но время бежит, и взрослому все труднее оттягивать момент, когда уже ничего не чувствуешь. Поэтому у него выходы:

– либо устремиться в детство, либо драться за то, чтобы остаться взрослым как можно дольше, то есть оттянуть момент, когда уже ничего не чувствуешь, и так делает большинство – старается вырасти и жить взрослыми как можно дольше;

– либо научиться летать.

Ребенок живет ожиданием полета. Он выдумщик.

Взрослый ходит. Он умный.

Мудрый – летает.

…Ошибочно думают, что летают мухи, птицы, аэропланы или ракеты.

Вот рыбы плавают. А мухи, птицы, аэропланы и ракеты только нечеловеческим усилием поддерживают себя в воздухе, чтобы не упасть на землю. Иногда долго планируют, парят, но не больше.

Но это не мудрые. Это чаще всего хищники. Они передвигаются в верхних слоях атмосферы и склевывают ползающих.

А рыба плавает, даже не двигая плавниками. У нее в животе воздушный пузырь. Рыба плавает даже дохлая.

Мудрый плавает в воздухе, потому что в нем живет нечто, что делает его легче воздуха, и ему надо прилагать нечеловеческие усилия, чтобы удержаться за землю.

А когда он перестает что-нибудь чувствовать, он всплывает вверх навсегда.

Но я не знал, что мудрый может разучиться летать.

…Я выполз из своего дома и увидел то, чего не увидишь в полете.

…У призвания должно быть признание. А признания я не получил. Все началось так.

Приходит однажды Илларион и говорит:

– Давай оторвемся от жизни?

– Давай, – говорю. – А как?

А жена говорит:

– Опять нарежетесь?.. Имейте в виду…

А работал я тогда уже на телевизорном заводе.

– Нет, Княгиня, – говорит Илларион, – В культуру потянемся… Говорят: надо. Мне в конторе выдали билет на два лица. В музей.

– В музей? На два лица? Это в какие же музеи билеты распределяют?

– В Музей Пушкина. Поляки какую-то картину привезли. Очередь – не прорвешься.

– Занимались бы своим делом, – сказала жена.

Она у меня Княгиня. У нее такое прозвище с самого детства. Если б не это прозвище, я, может, и не заметил бы ее. А так во всех компаниях – Княгиня, Княгиня. Молва – великая вещь. Так что, когда я ее увидел, я уж готов был лезть на голый крючок без приманки. Завелся с пол-оборота…

Я тогда по молодости все к чему-то стремился. А к чему, и сам не знал.

Кончил школу, отслужил в Вооруженных силах, поступил на завод автотракторного оборудования и на заочный.

Работать близко – от Большой Семеновской два шага. На Журавлевской площади Театр Моссовета отменили и сделали телевизионный театр. Кинотеатр «Родина» на Семеновской площади. Гастрономы есть, парикмахерские есть, друзья есть, девок – навалом и все замуж хотят. Так что в центр – разве что в музей скатать, да лень. Я в стенной газете первый человек, и рисунки остроумные делал под названием «Без подписи», и красками владел на уровне художника-любителя. Мог и пейзаж написать по фотографии, и голую женщину из чешского журнала. Гитара – это само собой. Магнитофон купил.

И так я жил – не тужил и имел льготы для отдыха и тринадцатую зарплату, и работал не хуже других, и даже фотографировался для доски почета.

Чего еще мне было надо – сам не знаю. В компаниях нарасхват. Первый парень на деревне. Пил – не пьянел. Но все тянуло куда-то.

А потом слышу – Княгиня, Княгиня. И до меня дошло. Любви не хватало. Говорят – есть она. Посмотреть бы – какая?

Так что к тому времени, как ее встретить, я дозрел. Княгиня – прозвище-то какое!

– Ладно, – говорю. – Познакомьте.

– Нет, – говорят. – Не про тебя. Не нашего поля ягода.

– Кто такая?

– Директорская дочка, да директор-то помер.

– Ну и что?

– А она забыть не может.

– Отца?

– Нет,