Читать книгу - "Мифы Сахалина. От Хозяина неба Эндури и «каменной женщины» до обряда кормления воды и рая Бунни Боа - Елена Иконникова"

Глава 4. Фольклор сахалинских нивхов в записях Б. О. Пилсудского

Записи Б. О. Пилсудского из нивхского фольклора содержат черты мифологии. К числу текстов с ярким мифологическим мотивом может быть отнесено «Происхождение одной луны, одного солнца»[54]. Сюжетное движение этого рассказа отнесено к новеллистическому, то есть точкой отсчета развития событий становится завязка, а экспозиционная часть даже в самом минимальном проявлении не представлена, и поэтому история открывается такими словами: «…затем снова железный человек уже на другой лошади поехал. Луна уже поднялась — вот уже выстрелил [в луну], убил. Назад пришел к старику…»

Интересно, что собственно новеллистические приемы в текстах в записи Б. О. Пилсудского почти не обнаруживаются. Но, например, практически новеллистический сюжет представлен в тылгунде № 31 «Девочка, спасенная в корыте для икры». Главная героиня этой истории спасалась в течение трех дней от медведя, будучи укрытой корытом для икры. Неожиданно быстро развиваются события и в тылгунде № 11: рассердившаяся на мужа орочонка покидает супруга, отправляясь в «дом отцов», однако оставляет своего ребенка в месте, ошибочно принятом за родное: «Чья-то рука, большая рука опустилась, схватила ее дитя». После оставления «покинутого дома» героиня едет все же к «месту переселения отцов».

В тылгунде «Происхождение одной луны, одного солнца» представлены следующие герои: «железный человек», старик, две женщины — мать и дочь. Намерение железного человека состояло в том, чтобы сделать молодую женщину женой, но та заявила о невозможности стать супругой, так как у ее матери рога. После перевязывания материнских рогов цепью (выполнено условие молодой женщины) героиня требует «оживления» солнца и луны — и для этого нужно дойти до места, где будут находиться лиственница и дверь. Найдя за дверью изображение двух солнц и лун, главный герой выполняет новое условие: «Вот уже этот человек пошел, дверь отворил; одну луну, одно солнце сорвал, вверх бросил. Одну луну, одно солнце взяв, вышел». И только после этого «железный человек» обретает жену, которую приводит в свой дом, где уже «его старший брат живет, серебряную птицу взял, своей женой сделал». И завершением этого тылгунда, в котором объясняется происхождение дневного и ночного светил, становятся следующие слова: «Теперь уже и солнце одно, и луна одна. Теперь и деревья растут, и зверь тоже растет…»

Портрет нивхской женщины. Рисунок П. Лаббе, XIX в.

Biblioteka Narodowa

Обращается внимание в преданиях и других фольклорных текстах на отношения супругов, родителей и детей друг к другу и соплеменникам. В настунде № 4 рассказывается о нивхе, который взял в жены одинокую женщину, однако она оказалась не единственной в доме: «Две жены так и жили. Старшая женщина ревновала, никогда не разговаривала. У младшей женщины ребенок родился — мальчик». О наличии двух жен говорится и в тексте с названием «Младшая жена повесилась».

Часто в фольклорных произведениях делается акцент на одиночестве героя или героев. В этом случае речь идет, скорее всего, об изолированности или о проживании вдали от других семей: «Сестра вместе со своим младшим братом одни жили» («Сестра, ставшая женой медведя»); «Женщина одна-одинешенька жила» или «Я не единственная [здесь] живу. На этой большой земле еще много есть людей — одиноко живущих женщин, не только я живу одиноко» (настунд № 4).

Если для европейского сознания характерно ожидание женщиной принца на белом коне, то в нивхском фольклоре есть упоминания об охотниках, например на белом олене: «Один нивх приехал верхом на белом олене» (настунд № 4). В этом же настунде рассказывается и о спустившейся с неба белой лошади «с серебряной цепью и золотой цепью надетой». Однако управляет этой лошадью не человек, а таринд — существо в образе птицы или зверя. В качестве средств передвижения называются не только упряжки с собаками, но и лошади (см. «Происхождение одной луны, одного солнца»). Образ белого летающего коня со сверкающими глазами обнаруживается и в другой сказочной истории из нивхского фольклора. Этот персонаж — часть небесного мира.

Настунд № 6 «Женщина-жаба. Звери на болоте» начинается следующими словами: «Женщина одна и мужчина один жили». Фиксация одиночества героя (или героев) достаточно частая и может означать еще и указание на героев.

Талгунд № 33 «Опасные гости» открывается так: «Старуха одна и молодых женщин по две. По разным углам живут. Старшая из сестер ближе ко входу живет, а их мать-старуха в темном углу живет». То есть определяется не только одиночество женщин (без мужчин), но и положение каждой в доме: по разным углам или «ближе ко входу». При встрече нежданных гостей им хозяйками указываются места: «посредине сели», «сели на нары», «постелила [гостям] рядом с собой», «улегся на переднюю нару» и др.

В настунде № 6 «Женщина-жаба. Звери на болоте» главная героиня задает такой вопрос мужу: «Ты какую женщину хочешь? Хочешь ли могущую творить животных, саму способную превращаться в животных хочешь ли?» И сразу в экспозиционной части героиня превращается в женщину-лисицу. О ее способности становиться то женщиной-лягушкой, то женщиной-жабой свидетельствует сестра мужа. О превращении нерпы в женщину сообщается в настунде № 2.

Группа жителей Сахалина за приготовлением пищи. Фотография неизвестного автора. XX в.

Из фондов РГАКФФД

Обращают внимание и на другие детали при описании родственных (семейных) отношений. Нередко в фольклорных текстах обозначается возраст братьев: старший и младший. Их поведение не всегда мотивируется в соответствии с ожиданиями, принятыми в европейских или русских сказках, в которых младший из братьев получает ту или иную награду благодаря своему характеру, способности выходить из затруднительных ситуаций.

При описании женского портрета (это нечасто используется в фольклорных текстах), например в «Старухе-насильнице», отмечается, что красивая женщина имела «много сережек», хорошую косу, была «с большим количеством украшений».

Предметный мир в фольклоре сахалинских нивхов охватывает природные реалии, близкие и понятные героям: места охоты и иной деятельности (лес, сопки, реки, заливы, моря и др.), живущих в этих местах животных (медведя, нерпу, соболя и др.), произрастающие рядом с поселениями или вдали от них деревья (березу, ель, лиственницу, черемуху, ольху и др.) и многое