Читать книгу - "История террора 1792-1794 гг. Том третий - Луи Мортимер-Терно"

августа — Робеспьер или другой муниципальный чиновник? 2) Какую версию этой речи следует принять — версию Moniteur или версию Patriote français, гораздо более умеренную?

Нам посчастливилось найти самую рукопись речи, подписанную оратором и положенную им на стол председателя. Нельзя обвинять Робеспьера в произнесении этой дерзкой речи; быть может, он её составил — этого мы сказать не можем; но рукопись подписана именем весьма безвестным — Венсан Олливо, муниципальный чиновник. Этот Венсан Олливо принадлежал к секции Четырёх Наций (см. Парламентскую историю, т. XVI, с. 420). В революционных летописях он фигурирует лишь в этом достопамятном случае.

Что касается самой речи, то она содержит и фразы, приводимые Moniteur, и фразы, приводимые Patriote français. Эта последняя газета, бывшая органом жирондистов, позаботилась изъять самые резкие места, чтобы смягчить тяжесть позорного поражения, только что понесённого её покровителями.

[25] Мы держали в руках протокол избрания трибунала 17 августа; он удостоверяет, что 17 августа, в десять часов вечера, тридцать три выборщика собрались в одном из залов городского дома и что тридцать семь избраний, произведённых особым и поименным голосованием, завершились 18-го, в шесть часов утра. Из тридцати трёх выборщиков по меньшей мере шестеро сами избрали себя на должности, зависящие от нового трибунала, а именно: Ослен, Дюбай и Пепен-Дегруэт — судьями; Пердри — одним из председателей жюри; Мюло (из Анже) — запасным судьёй, и Арди — секретарём. Ещё одним из восьми избранных судей был Лаво, присутствовавший на выборах как заместитель прокурора Коммуны.

[26] Ныне большой зал Кассационного суда. Этот зал служил не только для заседаний трибунала 17 августа, но и позднее для заседаний революционного трибунала.

[27] В конце этого тома читатель найдёт несколько документов, относящихся к образованию трибунала 17 августа, в частности: протоколы введения в должность обвинительного жюри и трибунала; письмо знаменитого Жака Ру, священника-отступника и муниципального чиновника, который в минуту отправления Людовика XVI на эшафот отказался принять завещание несчастного монарха. В этом письме он жалуется Дантону, министру юстиции, что его исключили из списка присяжных, которым надлежало заседать при новом трибунале.

[28] Письмо, помещённое в Moniteur в номере от 28 августа, с. 1022.

[29] Робеспьеру следовало бы вспомнить об этом торжественном исповедании веры, когда четыре месяца спустя он был призван решать участь несчастного Людовика XVI, чьим постоянным противником и ожесточённым врагом он был; но противоречия и отречения ничего не стоили этому трибуну, которого иные писатели без конца восхваляют за непреклонность убеждений.

[30] См. депешу, прочитанную Мерленом из Тьонвиля и датированную Мецем, 15 августа. Moniteur, с. 972.

[31] См. донос, который Саладен, один из депутатов Соммы, подал на это постановление. Moniteur, с. 978.

[32] См. письмо комиссаров Собрания при Рейнской армии, подписанное Карно, Приёром и Риттером. Moniteur, с. 1012.

[33] Moniteur, с. 984. Мы нашли письмо генерала д'Арамбура, командовавшего в Верхнем Рейне. Мы приводим его в конце этого тома; оно показывает, каковы были истинные настроения этого департамента и, можно сказать, значительной части Востока. Оно тем более примечательно, что лицом, выступившим в тот момент перед генералом д'Арамбуром выразителем пожеланий департамента Верхний Рейн, был Ребелль, который, избранный в Конвент месяц спустя, голосовал за смерть короля и этим залогом, данным Республике, приобрёл право войти в первый состав Директории, где он постоянно представлял якобинскую фракцию.

[34] Реестр постановлений исполнительной власти; заседание 25 августа 1792 г.

[35] Заседание 16 августа. Moniteur, с. 970.

[36] Moniteur, с. 979.

[37] См. оба доклада Ролана. Moniteur, с. 966 и 996.

[38] Мы приводим этот рассказ в конце тома; он послужил основой для гораздо более пространного рассказа, прочитанного в Собрании Кондорсе 12 августа и помещённого в Moniteur, с. 960. Вот самый текст письма, которое комиссары написали в этом случае Петиону:

«Национальное собрание, господин мэр, только что назначило двенадцать комиссаров, которым поручено отправиться в различные армии, дабы разрушить замыслы злонамеренных и дабы армии, узнав о событиях нынешнего дня и мерах, только что принятых Законодательным корпусом, остались верны посту, на который отечество поставило их для общей безопасности империи.

Назначенные комиссары полагают, что нет ничего опаснее, как излагать события этого дня противоречивым образом; вследствие этого вас просят распорядиться составить завтра утром пораньше краткий отчёт о том, что произошло сегодня в столице. Что касается Законодательного корпуса, достаточно будет взять извлечение из его протокола.

Остаёмся по-братски, господин мэр, и т. д.

Комиссары: Дюбуа-Дюбе, Карно, Дельмас, Кустар, Дебельгард, Перальди, Антонель.

Париж, 10 августа 1792 года, год IV, половина одиннадцатого вечера».

[39] Лафайет был настолько подозрителен в глазах победившей партии, что она не стала дожидаться первых известий о седанских событиях, чтобы обнаружить свои подозрения. Мы видели, как Робеспьер, выступая от имени Коммуны, обличал Лафайета перед Собранием 15 августа. Уже 14-го исполнительный совет заносил свидетельство своих подозрений в реестр своих постановлений.

«Второе заседание, 14 августа 1792 г.

Гг. Ролан, министр внутренних дел;

Клавьер, министр налогов и временно военный;

Дантон, министр юстиции;

Монж, морской министр;

Лебрен, министр иностранных дел.

Собравшись все в особняке министра юстиции в семь часов вечера, заслушали чтение декрета Национального собрания от 10 августа, которым предписывается комиссарам, взятым из его среды, отправиться в армии.

Совет принял во внимание, что инструкция, приложенная к этому декрету, уполномочивает комиссаров принимать в отношении генералов и офицеров армий все необходимые меры, отстранять их или заменять сообразно тому, чего потребуют обстоятельства; что право, принадлежащее исполнительному совету, увольнять и назначать генералов не может в данный момент осуществляться одновременно с той же властью, переданной означенным комиссарам; что, однако, совет, будучи убеждён в необходимости отстранить от командования Северной армией генерала Лафайета, который явно утратил доверие нации, вследствие этого постановляет, что он откладывает окончательное отрешение г-на Мотье Лафайета лишь до того момента, пока комиссары не сообщат о своём прибытии в армию, которой командует этот генерал».

[40] Четырьмя членами седанского муниципалитета, которым было поручено отвезти в Мезьер выписку из этого постановления для утверждения её генеральным советом департамента, были гг. Деруссо, Эдуар Беше, Легардёр-старший и Терно.

[41] Текст письма генерала Лафайета генеральному совету Арденн находится в Moniteur, с. 992.

[42] Все эти постановления никогда не были опубликованы. Читатель найдёт их в конце этого тома.

[43] Этот приказ по войскам находится в Moniteur, с. 978.

[44] Moniteur, с. 980, приводит постановление коммуны Седана. Мы сравнили его версию с подлинным текстом этого постановления; она отличается от него лишь незначительными деталями.

[45] Moniteur, с. 980, содержит изложение этой прокламации. Полностью она приведена