Читать книгу - "Остров Время - Евгения Михайлова"

все именно так, как в не очень естественной сцене. Хотя учителя на самом деле были удручены, так как им предстояло принимать репрессивное решение, на котором настаивали родители жертвы. Антон же… Как он изменился, констатировала Маша. Он стал грузным, постаревшим. Постоянно вытирает пот с лица, а смотрит на всех так виновато, что ни у кого нет сомнений: он себя уже приговорил и только для себя не видит оправданий. Сына ему страшно жалко.

В общем, все закончилось довольно быстро. Директриса озвучила их решение. Сережа был на три дня отстранен от школы. Пусть посидит дома, подумает. А дело родителей — повести себя с ним так, чтобы поддержать сына после того, как они ему объяснят неправильность его поведения. Мальчик должен понять, что насилие — это преступление. Но его обида, муки унижения понятны как учителям, так и отцу с матерью. Родители готовы разделить его вину. Отец вообще готов в тюрьму сесть, вот только никто его за это не посадит.

Антон и Мария не сразу вернулись к сыну в коридор. Они из кабинета директора вышли на открытую террасу, чтобы просто отдышаться. На самом деле тяжело, почти со стоном, дышал только Антон. Он казался несчастным и потерянным.

— Ты сейчас поедешь на работу? — спросила Маша.

— Да какая сейчас работа, — нервно выпалил он. — Поеду узнавать у тех родителей, сколько они потратили на врачей, переведу им деньги… А если ты хочешь, чтобы я воспитывал Сережу, то это — нет. Я точно не смогу. Подлости не хватит ругать его за собственные преступления.

— Да я ничего такого и не жду. И не надо его воспитывать: он сам все понимает и страшно мучается. Я думаю о другом. О том, как ему станет больно, когда ты сразу уедешь. Это в его воспаленных глазах похоже только на предательство, которое не может закончиться. У меня такое предложение. Давай мы все втроем поедем к нам домой… И там как получится, конечно, но я прошу тебя побыть в одном доме с ним, пока он не уснет. Только это ему поможет. Никаких слов, только дышать рядом.

— Хорошо. Конечно. — Антон даже оживился. — Я и сам об этом подумал, но боялся предложить.

Они приехали в домик Марии, когда уже темнело. Вошли в идеально чистую кухню-столовую (Мария всю ночь мыла полы, готовила самые вкусные блюда). Сережа сказал, что есть ничего не будет, сразу пойдет спать. Мария проводила сына в его комнату в мансарде дома, помогла лечь, укрыла и тихо произнесла:

— Ты ни в чем не виноват. Ты просто ребенок, и у тебя не железные нервы. Я на твоей стороне, папа тоже. Но мы все сделаем, чтобы с пострадавшим мальчиком все было в порядке — и с его родителями тоже. Не думаю, что он так сильно ударился, но у него в этой истории теперь своя роль: он должен изображать жертву. Мы все просто сыграем свои роли так, чтобы их семья была полностью довольна. Возместим, как говорится, ущерб полностью: деньги на врачей, наши сожаления и все такое. А ты отдыхай. Папа сейчас принесет тебе горячее какао, как ты любишь. После него уснешь и проснешься утром здоровым и бодрым. А у тебя впереди три выходных дня.

Мария вышла в коридор и посмотрела на часы. Набрала номер Зины.

— Не разбудила тебя, Зина? Мы только из школы приехали. Наверное, тебе уже поздно к нам ехать?.. Тебе же не меньше двух часов сейчас тащиться… Мне очень жаль, ты бы мне очень помогла…

— О чем ты, Маша? — с жаром ответила Зина. — Я никогда до рассвета не засыпаю. Мне только в радость будет вас увидеть. Я тут уже всего себе нафантазировала… Очень хочу увидеть вас своими глазами. Как там твои мужички?

— Если честно, то очень плохо. Сережа никакой, есть и спать не хочет, мучается. А я смотрю на Антона и боюсь, не придется ли ему скорую вызывать. Он как-то очень плохо дышит. В общем, нам бы эту ночь пережить.

— Господи… Так что же мы время теряем?.. Я еду к вам. Держитесь.

Мария вернулась в кухню и встретилась с измученным взглядом Антона.

— Маша, ты не будешь против, если я схожу в душ? Такое ощущение, будто я год не мылся. И немного посижу потом у вас. Я уже позвонил Еве, сказал, что на работе задерживаюсь. Не хотел выкладывать всю историю.

— Что за вопросы, конечно. Сходи в душ, а я тебе постелю на этом диване. Если хочешь, могу дать какие-то успокоительные капли. Ты ужасно выглядишь, в таком состоянии нельзя ночью ехать домой.

Пока Антон был в душе, Мария быстро постелила чистую постель на большом диване в алькове. Поставила на полку рядом «видеоняню», которую нашла вчера в кладовке: она там пылилась с тех пор, когда надо было следить за приходящими помощницами, которых Маша приглашала сидеть с Сережей, когда уходила на работу. Проверила: все работает.

Антон вошел. Он явно лучше себя чувствовал. Посмотрел на стол, на котором Маша расставила приготовленные блюда. Улыбнулся:

— Ты прямо пир нам устроила.

— Мы все столько сил потеряли сегодня, что только пир и поможет нам почувствовать себя живыми людьми, — ответила Мария. — Сережа есть отказался, но согласился, чтобы ты принес ему горячее какао. Для него это, наверное, самый лучший домашний ритуал, который поможет успокоиться и уснуть. И очень важно, чтобы ты его принес. Как будто ничего у нас не изменилось. В конце концов, все приключилось из-за наших перемен. Давай устроим нам короткий отдых. Для страданий поводов и времени всегда полно.

Мария поймала на себе внимательный взгляд Антона. Это, кажется, удивление, но не только. Есть еще что-то. Он понес сыну большую чашку какао. А она тоже сходила в душ, вернулась в махровом халате на голое тело. Поставила на стол две бутылки — с виски и красным вином.

Антон вернулся, выпил стакан виски и сказал:

— Как ты все сегодня устроила, я даже не ожидал, что такую неприятность можно так… растворить, что ли. Я как будто вернулся в наше прошлое. Мне кажется, Сережа тоже. Он, кстати, засыпал, когда я уходил.

Антон в порыве чувств сжал локоть Марии, ее халат распахнулся… А дальше все было как в ее идее. Он смотрел на нее с желанием и предвкушением блаженства. Как будто вернулся домой из затянувшейся командировки. Вернулся именно к ней, по кому так скучал, что словами не опишешь. Потому слов больше и не было. Было только вернувшееся