Читать книгу - "Ночной Аукцион. Том 1 - Герман Смольный"

и дал ему подержать. Над его кулаком повисло «22». Вещь его, а руки не те: ему в неё разве что свой ящик разглядывать, забава на вечер. Зато проведу её я, а от проданного через мои руки мне остаётся оттиск — как остался от «Паркера».

— Продаём, — кивнул я. — Как «Смена» она стоит пятьсот рублей. Там, где я бываю, за старую портновскую ленту сорок тысяч давали, а эта посильнее ленты будет. Двести дадут. Может, больше.

Денис сел на табуретку.

— Кто? — спросил он.

— Покупатели. Там, где я по ночам бываю, — пояснил я.

— В витрине, что ли? — Денис хмыкнул. — Лариса мне по телефону сказала, что ты в витрине сидишь. Я думал, это она тебя манекеном обзывает.

— Попробую провести. Пустят — увидишь, — сказал я. — Только уговор. Сделку веду я, через магазин: Ларисе тридцать тысяч комиссии, ей к концу месяца четыреста отдавать. Тебе сто — при любом раскладе. Остальное мне за работу.

— А если дадут пятьдесят? — уточнил Денис.

— Тогда не продам, — отрезал я. — Дешевле ста тридцати не отдаю.

Сказал — и сам себя услышал. Цену назначаю я, и всё сверх Денисовой сотни и Ларисиных тридцати — тоже моё. Эксперта с такой выгодой от лота в ГАДе к заключению не подпустили бы. Поэтому Денисова сотня у меня твёрдая, при любом раскладе.

Денис посмотрел на меня, на «Смену», на свой ржавый ящик.

— Сто, — повторил он. — Ладно. Я пойду руки помою, у меня от Виталикова гаража всё в солидоле.

Он положил «Смену» на стойку и ушёл в подсобку. Я взял её — и перед глазами повисла строка:

Проба: одно действие, пока «Смена» у тебя в руке.

Про оттиск Денис до сих пор не знал, и знать ему было незачем. Не выпуская «Смену» из левой руки, я взял телефон в правую, открыл камеру и навёл её на «Бирюсу» у двери подсобки, пока за стенкой шумела вода. Большой палец я держал подальше от кнопки. Зарок-то теперь будет мой.

На экране стоял холодильник, которого я никогда не видел. Белая эмаль, хромированная надпись, ни одного скола. Вмятины внизу левой стенки не было, будто я её и не пинал. Красноярск, семьдесят какой-то год, прямо с конвейера. Секунду он простоял таким, а потом экран мигнул, и там снова была наша «Бирюса», жёлтая, в наклейках от жвачек.

Одно действие, как обещано. Продам «Смену» — и это останется у меня в руках. Я чуть не засмеялся в голос, но за стенкой был Денис, и я засмеялся тихо.

* * *

— Жди у витрины! — крикнул я в подсобку, положил «Смену» на стойку и шагнул через раму. В приёмной Надежда Аркадьевна подняла голову от Книги.

— Беляев, — сказал я. — Человека, который плашек не видит, привести можно? Кочетов Денис. Вещь его.

— Гостем. — Она обмакнула перо. — Кто приводит, тот за него и отвечает: нашумит гость — предупреждение обоим. В зале гость видит плашки, как все. Выйдет к себе в магазин — плашек видеть не будет, а коридор увидит: он записан. Ходит при том, кто привёл. Сегодня торгов нет — вполголоса можно.

Она записала. Я вернулся по коридору в магазин.

Денис стоял у витрины и смотрел в тёмное стекло. Лицо у него было как у человека, который открыл дверь в свою ванную и нашёл там бассейн.

— Макс, — выдохнул он. — Ты из стекла вышел. Там коридор.

— Там коридор, — подтвердил я.

— Минуту назад его там не было, — удивился приятель. — Там было моё отражение.

— Минуту назад тебя ещё не вписали в Книгу, — объяснил я.

— В какую книгу? — спросил Денис.

— Сейчас увидишь, — пообещал я.

Денис сгрёб со стойки «Смену» и перешагнул раму осторожно, как лужу. Он постучал костяшками по доскам пола, потрогал стену, задрал голову к лампе под потолком и стал её разглядывать.

— Провода нет, — заметил Денис. — Лампа висит, горит, а провода нет. Кто монтировал, у того либо руки золотые, либо я сплю.

— Не спишь, — заверил я.

— Тогда я хочу с этим электриком поговорить, — пробормотал Кочетов.

В приёмной Надежда Аркадьевна посмотрела на Дениса поверх Книги, как завуч на новенького, которого перевели посреди четверти. «Смену» Денис прижимал к груди, как грелку, и над ней висела плашка.

— Вещь ваша? — спросила Надежда Аркадьевна.

— Моя, — заверил Денис. — Виталик за восемьсот рублей отдал.

— Сами вы её не продадите: вы гость, — предупредила Надежда Аркадьевна. — Кто проводит?

— Он. — Денис кивнул на меня. — Он мне ручку продал, пусть теперь фотик продаёт.

Надежда Аркадьевна вписала вторую строку и прочитала вслух:

— Кочетов, гость Беляева. Вещь Кочетова, проводит Беляев. Деньги — Кочетову, очки — тому, кто провёл. Частная сделка пишется здесь, у Книги.

— Как у нотариуса, — прошептал мне Денис. — Я аж вспотел.

* * *

На пороге Денис сунул мне «Смену».

— Держи, а то уроню, — буркнул он.

Он вошёл в зал и встал. Не от оторопи, как я позавчера, а как мастер, которого вызвали на объект: сначала оценить масштаб бедствия. Он посмотрел на колонны, ушедшие в темноту, на зелёные лампы, на табло.

— Отопление тут кто считал? — спросил Кочетов. — Это ж гектар.

А потом он увидел плашки. Над каждым столом, над каждой вещью. Денис моргнул и потёр глаза кулаками.

— Макс. Там таблички в воздухе, — выдохнул Денис.

— Плашки, — поправил я.

— Ты их всегда видишь? — не унимался он.

— С позавчера, — ответил я.

— И молчал? — упрекнул Денис.

— Ты бы поверил? — Я поднял брови.

Денис честно подумал.

— После ручки — поверил бы, — признался он. — Но решил бы, что ты заболел.

У стола Медного квадрата стоял тот самый толстяк, который позавчера сидел в ванне. Сегодня он был сухой и довольный. Денис подошёл посмотреть на оцинкованную ванну: её так и не убрали, а рядом, под плашкой, — старые калоши с малиновой байкой.

— Хорошая ванна, — похвалил Денис. — У меня тёща в такой огурцы солит. Только у вас слив подтекает, вон пятно на полу.

— Это не