Читать книгу - "Право сильного - Юлия Арниева"

мы возвращались в шестом часу, и еще на повороте у Чаринг-Кросса Эдмунд заснул, привалившись ко мне и, не выпуская из рук книжку с лошадьми. День получился долгим, и к тому времени, когда карета остановилась у дома, я уже думала только о том, чтобы передать Эдмунда Пегги, снять туфли и хотя бы полчаса посидеть до ужина в тишине.

Дверь нам отворила миссис Грант, и одного взгляда на ее лицо хватило, чтобы я забыла и про туфли, и про ужин.

— Миледи. Его сиятельство прибыли. — Она выдержала ровно такую паузу, какая нужна, чтобы я успела приготовиться к продолжению. — Четверть часа назад. В дурном состоянии.

— В каком именно?

— Мне неловко это говорить, миледи. Его сиятельство были нетрезвы. Весьма.

Я несколько мгновений смотрела на нее, не сразу поверив услышанному. За все время нашего знакомства я ни разу не видела Артура пьяным; он любил хорошее вино, но прекрасно знал свою меру.

— Вы уверены?

— Боюсь, что да, миледи.

Пегги уже спешила к нам по коридору. Я передала ей сонного Эдмунда, сняла шляпу, стянула перчатки и, обернувшись, заметила Норта.

— Норт.

— Его милость вышел таким из клуба, вот только… он там и сорока минут не пробыл. Я всякого пьяного видел, миледи, я в Портсмуте рос, отец мой в портовом трактире служил. Чтобы человека довести до такого за сорок минут, надо в него бутылку влить, и не портвейну, а рому. И тогда бы от него дух шел соответственный, а от его сиятельства почти ничего.

Неприятное недоумение, владевшее мной до сих пор, сменилось тревогой.

— Что еще?

— Ему дурно было… вырвало. На Стрэнде, я карету останавливал. А после того ему не полегчало, как бывает у пьяного, а вовсе наоборот. Стал говорить, и слов не разобрать. Я его наверх на руках нес.

— Миссис Грант.

— Миледи.

— Пусть Бриггс сейчас же вскипятит воды и быстро остудит до теплого. И соли в нее высыпать полную горсть на кварту, и размешать как следует. Еще принесите древесного угля, толченого. Он есть в аптеке доктора Морриса, Джейн знает банку. Истолочь как можно мельче и тоже принести наверх. И пошлите на Сохо-сквер за доктором Линчем. Скажите, что от графини Хавершем и что он нужен немедленно!

— Слушаюсь, миледи, — ответила миссис Грант и поспешила в сторону кухни.

А я уже бежала наверх, перескакивая через ступеньку и, совершенно забыв, что вчера объясняла Эдмунду, почему в доме не бегают. У поворота каблук скользнул по краю ступени, пришлось схватиться за перила, но через мгновение я уже была в коридоре и распахнула дверь спальни так сильно, что та ударилась о стену…

Артур лежал поперек кровати, полураздетый: Питерс успел снять с него сапоги, сюртук и расстегнуть жилет. Одна рука свесилась с края постели, голова была неловко повернута набок, а лицо имело серый, почти восковой оттенок, от которого сердце у меня сжалось так резко, что стало больно.

Я не сразу увидела, что он дышит. Потом грудь под рубашкой все-таки поднялась, опустилась и слишком долго оставалась неподвижной прежде, чем последовал новый вдох.

Питерс стоял возле кровати на коленях с мокрым полотенцем в руках и обернулся ко мне с таким облегчением, что от этого стало только страшнее.

— Миледи! Слава богу, я уж не знал, кого посылать. Он не отвечает, миледи, я его тормошу, а он мычит и опять заваливается. Я такого сроду не видел, а я при нем столько лет…

— Свечу сюда. Ближе! — отрывисто приказала я, уже сидя на краю кровати. И взяв Артура за подбородок, повернула лицо к свету. Затем подняла одно веко, потом другое. Зрачки были с булавочную головку. От догадки, мелькнувшей еще внизу, теперь не осталось даже сомнений.

— Лауданум, — сказала я вслух.

— Что, миледи?

Я опустила веко и только тогда заметила, что пальцы мои так сильно впились Артуру в щеку, что на коже остались белые следы.

— Питерс, ваш хозяин не пьян. Ему дали сонного и дали очень много. Если он сейчас уснет, мы можем его уже не разбудить, поэтому наше с вами дело — не позволить ему спать. Вы поняли?

Питерс побелел.

— Сонного? Миледи, да кто же… да как же это…

Мне хотелось знать ровно то же самое, но сейчас это было самым бесполезным вопросом на свете.

— После. Держите его за плечи.

Я ухватила Артура обеими руками за рубашку и потянула вверх, Питерс подхватил его сзади, и вдвоем мы кое-как усадили его на постели. Голова тут же упала на грудь.

— Артур! Артур, откройте глаза!

Веки дрогнули, но не поднялись. Я тряхнула его сильнее и услышала собственный голос — уже совсем не такой спокойный, каким разговаривала внизу с миссис Грант.

— Артур Хавершем, извольте открыть глаза сию минуту!

На этот раз он послушался. Не сразу, с явным усилием, но веки поднялись.

— Кат… рин. — Мое имя он выговорил куда-то мимо меня. — Что за крик… в доме.

— Крик в доме оттого, что вы вздумали умирать, а я вам этого не позволяла. Смотрите на меня. На меня я сказала!

Он попытался. Взгляд прошел мимо, вернулся и, наконец, остановился на моем лице.

— Вы…

— Артур, где вы были? С кем говорили?

Я почти кричала, и теперь уже намеренно. Пусть отвечает, сердится, жалуется на головную боль, лишь бы не закрывал глаза.

В комнату торопливо вошла Джейн с кувшином и тазом. Вода плеснула через край, когда она поставила их возле кровати. Я взяла кружку, подхватила Артура за затылок и поднесла к его губам.

— Пейте.

Он сделал глоток и поморщился.

— Что это?

— Гадость. Пейте.

Артур выпил еще немного, поперхнулся и попытался оттолкнуть мою руку.

— Довольно. Мерзость.

— Не довольно! — Вторую кружку пришлось почти вливать. Он сопротивлялся уже заметнее, а когда снова оттолкнул мою руку, я сунула ему в рот два пальца.

Артура вырвало. Питерс подхватил таз, Джейн отвернулась, а я держала мужа за плечи, чувствуя, как его тело содрогается под моими руками. После приступа он тяжело привалился ко мне, почти всем весом, и затих. Я дала ему несколько мгновений отдыха и снова потянулась к кружке.

— Еще. Пейте.

— Катрин, вы… чудовище.

На этот раз у меня едва не вырвался смех, хотя смешного ничего не было.

— Знаю. Пейте.