Читать книгу - "Право сильного - Юлия Арниева"

— Он согласится. — Артур усмехнулся. — Кок много лет убеждает норфолкских землевладельцев не обращаться с землей так, как обращались их деды. А тут является графиня Хавершем и просит помочь ей с культурой, которую здесь почти никто не выращивает полями. Он будет счастлив.

— Тем лучше.

— Нет, Катрин, вы опять не понимаете. Он будет счастлив подробно и через месяц вы начнете прятаться от его писем. А еще должен вас предупредить. Кок не злонамерен, но полезное знание, по его мнению, существует именно затем, чтобы им делились. Если вы объясните ему, зачем вам эта свекла, к июлю будет знать половина Норфолка, а к августу сведения доберутся до Сити.

— Не объясню. Скажу то же, что говорила мистеру Браме. Корм для скота.

Артур покачал головой.

— Однажды, Катрин, кто-нибудь из этих людей сложит два и два.

— Разумеется. Я лишь надеюсь, что к тому времени у меня уже будет завод.

На этот раз партия осталась за мной, хотя играла я из рук вон плохо и дважды едва не отдала Артуру верную взятку. Он долго изучал последние карты, подозревая меня в намеренном отвлечении противника разговорами о заводах и свекле, но доказать ничего не смог.

К себе я поднялась в начале двенадцатого. Джейн уже приготовила все ко сну и, разбирая мои волосы перед зеркалом, вполголоса перечисляла домашние новости: Пегги говорит, что мастер Эдмунд весь вечер говорил о барометре, миссис Грант велела передать, что бакалейщик снова прислал не тот чай, а из Норфолка ничего не было.

Последнее я отметила особенно. Значит, Моррису пока нечего сообщать.

Когда Джейн вынула последнюю шпильку и волосы рассыпались по плечам, я обнаружила, что думаю уже не об Уатте, не о Мюррее и не о земле, которую мы за один вечер успели мысленно застроить целым поселком, а о мистере Вэнсе и его желании обсудить дело лично…

Глава 4

— Серое суконное, миледи? Или коричневое, которое я на прошлой неделе чистила?

— Серое, — отрешенно ответила я, вернувшись мыслями к Уолтеру.

О нем давно ничего не было слышно. Финч молчал, в гостиных тоже стояла тишина, и именно это меня беспокоило. Конечно, разумный человек, узнав о поспешном отъезде лорда Ярмута во Францию, назначении герцога Кентского губернатором Гибралтара — фактически удалении от двора — и затянувшейся болезни графини Уэстморленд, вероятно, сделал бы единственный вывод: люди, на которых он рассчитывал, больше ничем не могут ему помочь, а значит, пора смириться и отступить. Но насколько разумен кузен Артура, я не знала и потому предпочитала считать, что затишье еще ничего не означает.

— Готово, миледи, — Джейн закрепила последнюю шпильку и отступила, оглядывая прическу.

— Спасибо, Джейн. — Я поднялась, взяла с кресла ридикюль и поспешила вниз, догадываясь, что в холле меня давно ждут и с каждой минутой терпение у маленького джентльмена заканчивается.

Так и оказалось. Стоило выйти на лестничную площадку, как я увидела у самых дверей Эдмунда — одетого, причесанного и до того исполненного важностью предстоящего дня, что он даже не бросился мне навстречу, как сделал бы еще неделю назад, а остался на месте и поклонился в точности так, как учил мистер Эймс.

— Миледи. Я готов.

— Вижу, сэр. И давно ли вы готовы?

— С половины восьмого. — Он тут же спохватился, сообразив, что сказал лишнее. — Но я никому не мешал. Я сидел вот здесь, на этом стуле, и ждал. Пегги может подтвердить.

Пегги, стоявшая чуть поодаль, поймала мой взгляд и беззвучно показала два пальца. Из этого следовало, что готов Эдмунд был еще с половины шестого.

Артура я заметила у большого зеркала. Питерс как раз заканчивал расправлять на нем редингот, обходя хозяина кругом и приглаживая ладонью складки на спине.

— А, вот и вы. — Граф обернулся ко мне, опираясь на трость. — Признаться, я уже начал подозревать, что вы уехали без нас. Юный Хавершем с самого утра держит дом в состоянии тревоги: трижды справлялся у миссис Грант, не пора ли подавать карету, и один раз удостоил тем же вопросом меня. Из этого я заключил, что положение сделалось отчаянным и дальнейшее промедление может иметь последствия.

— Я не изводил, — с достоинством возразил Эдмунд. — Я осведомлялся.

— Он осведомлялся, Катрин. Вы слышите? Осведомлялся. Полагаю, это следствие уроков мистера Эймса, и должен признать, перемена разительная: в его годы я бы просто поднял такой крик, что меня посадили бы в карету исключительно ради тишины.

Я невольно улыбнулась и только теперь заметила, что Артур одет для выхода.

— А вы куда собрались, милорд?

— Я намерен провести день чрезвычайно скучно и оттого чрезвычайно приятно. — Артур принял у камердинера перчатки. — Сперва к Ноллису. Он прислал мне записку, из которой ясно, что он приобрел новый барометр и желает, чтобы кто-нибудь на него посмотрел. Человек, желающий похвастаться, заслуживает быть выслушанным, иначе он станет хвастаться перед прислугой, а это уже упадок нравов. Затем к Мортлейку. Рассчитавшись с ним за долг, я приобрел в его лице человека, который считает, что мы теперь друзья, и это, Катрин, обходится мне дороже четырех гиней. А после, вероятно, загляну в клуб.

— В клуб?

— В мои годы полезно время от времени убеждаться, что я еще жив. Лучший способ для этого — застать в тех же самых креслах тех же самых людей, которые сидели в них в девяносто восьмом году, и обнаружить, что они по-прежнему говорят о том же самом.

Мы вышли вместе, Артур сразу направился к своему экипажу, а Эдмунд, забравшись в нашу карету, тотчас занял место у окна. Через минуту колеса скрипнули, застучали, и Лондон за окном постепенно начал меняться. Знакомые фасады остались позади, улицы сделались теснее и шумнее, нарядных экипажей попадалось все меньше, зато прибавилось телег, фургонов и людей, которые не прогуливались, а куда-то торопились. Возчики перекликались через улицу, у лавок разгружали корзины, из переулка выкатили бочку, едва не угодившую нам под колесо, и все это Эдмунд провожал взглядом, поворачивая голову до тех пор, пока очередное зрелище не исчезало из виду.

Вопросы начались еще до того, как мы выбрались к реке. Он хотел знать, почему у одного дома труб три, а у соседнего восемь; куда идут все эти люди, если утро давно кончилось и все дела уже