Читать книгу - "Русский мотор - Виктор Гросов"

Следующие заводы строили на средства новых участников и банковские займы, ежегодно оставляя часть прибыли на оборудование. Росло число поставщиков, которым требовались собственные помещения, мастера и инженеры; технические школы при предприятиях расширяли, способных учеников отправляли учиться дальше. Выпуск распределяли между заводами, часть прежних поставщиков уже продавала машины собственной конструкции. К концу тридцатых годов группа Ладогина давала около ста двадцати тысяч автомобилей ежегодно, российская отрасль в целом приблизилась к полумиллиону. В легковых машинах американцы сохраняли огромный перевес по общему выпуску, зато русские грузовики и автобусные шасси покупали все охотнее, в том числе на рынках, где прежде хозяйничали американские и германские фирмы.

Среди этих успехов я все чаще задерживался над политическими страницами. В Германии к власти пришел авторитарный националистический кабинет, подчинил себе парламент и начал вооружаться, открыто требуя пересмотра мирных условий. Имена руководителей отличались от тех, которые я помнил, но в речах о потерянных землях и униженной стране узнавалось слишком многое. Я читал переводы и злился, что снова ищу знакомую дату вместо того, чтобы смотреть на происходящее.

О прежней войне я рассказал Вере еще до новых европейских кризисов. Вспомнил разрушенные города, огромные потери, голод в окруженном Ленинграде и сразу объяснил, что так в моем времени назывался Петербург. Она попросила сказать, где проходило кольцо окружения. Я попытался показать на карте, запутался в подробностях и замолчал; достаточно было мест, которые мы оба хорошо знали.

Теперь страх усиливался оттого, что защищать хотелось уже очень многое. Дети выросли, появились внуки, на заводе работали сыновья людей, которых я принимал еще в старую мастерскую. Я мог пройти по городу и показать, кто живет в каждом знакомом доме. Иногда ночью вставал, пил воду и долго стоял у окна, пока Вера из постели не спрашивала, который час.

Россия в эти годы заключала оборонительные соглашения с Польшей и западными союзниками. За договорами последовали переговоры о пропуске войск, железнодорожных перевозках и совместном снабжении. Польские представители добивались точных границ полномочий; русские требовали ясного порядка действий при нападении. Споры тянулись месяцами, но к штабным планам прилагали расчеты перевозок, а к расчетам — договоры с предприятиями.

Меня пригласили на одно из совещаний по готовности промышленности. Я пришел с Павлом и двумя инженерами, положил перед комиссией сведения о мощностях, запасе и времени, которое потребуется для увеличения выпуска. Генерал попросил прибавить к обещанному числу машин еще треть. Я ответил, что для этого нужны определенные станки, люди и срок, и попросил записать все вместе с желаемым числом.

В 1938 году я побывал на совместной проверке автомобильных частей и ремонтных подразделений. У мастерской стояли машины нескольких российских заводов, среди механиков были поляки; переводчик помогал только там, где возникал спор о порядке работ. Я наблюдал, как меняют изношенный узел, потом попросил показать запись о выдаче части. Мне принесли обычный лист, и я с неожиданным облегчением увидел, что обозначения совпадают у изготовителя, склада и мастерской.

Домой вернулся утомленный. Раньше после такого осмотра еще успел бы заехать на завод; теперь болели ноги и хотелось сесть. Вера сняла с моих плеч пальто, спросила о поездке, а я начал рассказывать про ремонтников и поймал себя на том, что говорю слишком подробно. Она слушала терпеливо, пока я наконец не признался, как боялся увидеть красивый показ вместо действительной подготовки.

Германское нападение на Польшу осенью 1939 года застало предприятия за исполнением уже размещенных заказов. Русские части вошли на польскую территорию по согласованному плану, польская армия отходила с тяжелыми потерями, но сохраняла управление и связь с союзниками. Франция начала наступление в предусмотренный соглашением срок, Британия установила морскую блокаду и расширяла военную помощь. Германскому командованию пришлось сразу вести большую войну на двух действующих фронтах.

В Петербурге снова появились госпитали. Анна уехала работать в одном из них ближе к действующей армии; перед отъездом спокойно перечислила мне, что следует привезти из дома ее детям, если они задержатся у бабушки. Я слушал, задавал лишние вопросы и все-таки удержался от просьбы остаться. Дочь была врачом уже много лет и готовилась ехать вместе со своим отделением.

Павел почти жил на заводе. Изготовляли грузовики, санитарные автомобили, тягачи, двигатели для специальных машин. Часть оборудования заранее приготовили для военных заказов, поставщики знали, какие работы им предстоят; все равно приходилось исправлять ошибки, искать материал и перераспределять людей. Я приезжал на совещания, спрашивал сына, где нужна помощь, и брал на себя переговоры с теми поставщиками, которых знал много лет. После одной такой поездки Павел встретил меня у проходной, пожал руку и сам повез домой.

Зимой германские войска предприняли новое наступление в Польше. Союзники отступали на отдельных участках, теряли людей и технику, затем восстанавливали положение. Быстрой победы, на которую рассчитывали в Берлине, добиться не удалось. Весной русские и польские армии окружили крупную германскую группировку в Силезии, а французские войска переправились через Рейн. Германскому командованию пришлось расходовать последние подготовленные резервы на разных направлениях; блокада и удары по сообщениям все сильнее затрудняли снабжение.

В начале лета 1940 года германское правительство запросило прекращение огня. Союзники потребовали капитуляции вооруженных сил, разоружения и контроля над военным производством. После нескольких дней переговоров условия приняли и подписали акт о капитуляции. Я услышал сообщение по радио в кабинете Павла. Сын стоял возле стола, держа снятую телефонную трубку, и мы оба некоторое время слушали уже повторявшийся текст, прежде чем вспомнили, кому собирались звонить.

Павел соединился с домом и передал трубку мне. Услышав голос Веры, я вдруг забыл все, что собирался сказать. Она спросила, долго ли я еще пробуду на заводе, и напомнила, что ждет к обеду. Я ответил, что сейчас приеду, положил трубку и принялся искать портфель, который все это время держал под мышкой. Павел молча показал на него; я посмотрел вниз, засмеялся и, уходя, крепко сжал сыну плечо.

Анна вернулась позднее, когда часть госпиталей начали переводить на обычную работу. На вокзале я собирался помочь ей с чемоданом, но дочь сразу отдала его встречавшему брату и обняла меня. От нее пахло дорожной пылью и знакомым больничным мылом. Она заметила, что я похудел, а я засмеялся, потому что сам приготовил для нее почти те же слова.

Летом мы с Верой выбрались за город вместе с внуками. За столом спорили о том, кому достанется место у окна в машине, Анна разрезала пирог, Алексей расспрашивал мать о старых фотографиях. Я слушал сразу несколько разговоров и все время