Читать книгу - "Дневник 1939–1945 - Пьер Дриё ла Рошель"

Локка, скептического экспериментализма Юма создает теорию чистого разума, то есть перестраивает нормативность и переносит ее из абсолютного идеализма в рамки идеализма субъективного. И тотчас же вслед за ним Фихте и Шопенгауэр бросаются на покорение метафизики и распахивают настежь двери абсолютному идеализму Шеллинга, абсолютному рационализму Гегеля, абсолютному реализму, материализму Фейербаха и Маркса, Фехнера1 и т. д.

И уже в рамках совершенного метафизического скептицизма Ницше вновь выстраивает страстный, абсолютно жизнеутверждающий гуманизм, параллельный гуманизму Маркса.

Беда с немногочисленностью великих: во Франции один-единственный философ, по-настоящему обладающий техническими средствами современной философии — Декарт. И потому она так и не смогла выйти из него. Она не обладает разнообразием ресурсов, которые есть у немцев.

— У Юма, Локка, Гоббса очень маленький багаж книжных знаний: они практически не знали античную философию и даже современную им.

— Кант перевернул последовательность Локка- Юма (от ощущения к понятию), заявив: обязательные формы чистого разума информируют наши ощущения.

Впоследствии Маркс перевернул последовательность Канта, возвратив английскую последовательность.

Идея эволюции (от низшего к высшему — простое прежде сложного) основывается на английской философии.

Англичане в XVTI–XVIII вв. очень точно очертили проблемы, внутри которых впоследствии вспыхнул немецкий идеализм. Локк и Юм приблизились и отступили, Кант начал прорыв вперед, несмотря на благоразумие и осторожность, которые они ему внушали. Впрочем, в то же самое время Беркли давал пример крайней осторожности и крайней смелости — в его субъективный идеализм вмещается абсолютный идеализм. Уже с Кантом абсолютный идеализм захватывает орудия суб(ъективного) идеал(изма) или экспери-ментализма и сенсуализма и перековывает их для собственного применения.

— Локк преисполнен сдержанности и осторожности и в том, и в ином смысле. Если он и защищает принцип относительности познания, споря с небескорыстными догматиками, первичность ощущения в последовательности формирования знания, последующую уязвимость этого знания, то одновременно отмечает различие между первичными и вторичными свойствами (см. у Аристотеля1) и тем самым подготавливает почву для операции Канта, который выделяет трансцендентные элементы познания, чистый разум, элементы постижения. Тем более что он видит власть, какую имеют над нашим разумом такие идеи, как идея бесконечности, сущности, личности, при том что они никак не гарантированы нашим опытом и простым согласованием наших ощущений. Идеи негативные, но могущественные, — говорил он. И он очень четко выделял интуицию.

Читая Локка, понимаешь, как легко было Канту вывести из его системы свою — но это, если прочел Канта и Беркли, и Юма!

Но при всем том Локк верил в личного Бога, стороннего миру, высшую причину, — как все люди в XVII в., деисты или атеисты, но атеисты против этого Бога. Им неведомо понятие имманентности. Они не знали Платона и Спинозу. Интерес к Каббале снова возник лишь в конце XVIII в., а после Ренессанса она ушла в тень так же, как гнозис, как неоплатонизм.

Как можно привязываться к людям, если сразу же после того как кто-то выходит из поля зрения, появляется тысяча причин для того, чтобы он действительно перестал существовать? (Локк).

— Я живу в соответствующей эпохе и прекрасно вижу, что за моды в этой эпохе царят — у каждой они свои. Однако инстинкт побуждает меня определить, назвать эти моды и противиться им, чтобы умственное равновесие, чтобы мысль не слишком уж становилась рабой времени, во всяком случае, нынешнего времени.

Я все больше и больше осознаю этот свой инстинкт — и, в конечном счете, хотел бы назвать его своим долгом.

Вот почему я стою против метафизического агностицизма — или сентиментального возвращения к традиционной вере; против аморализма или имморализма — и против конформизма, который устанавливается со ссылками на них; против оголтелого национализма — и против интернационализма, который является всего лишь космополитизмом, и проч. и проч.1

«Essay concerning human understandings» Ed. Campbell Fraser (1894) Clarendon Press Oxford.

Напротив следующей страницы он цитирует на английском языке Т. Г. Гексли:

«Legitimate Materialism, that is, the extension of the conceptions and of the metods of physical science to the highest las well as to the lowest phenomena of vitality, is neither more lnor less than a sort of short hand idealism». Т. H. Huxley*** (Essays, I, 194).

«The substance of matter is a metaphysical unknown quality of lthe existence of which there is no proof… the non-existence of la substance of mind is equally arguable…» Huxley.

«Atheism is on purely philosophical ground untenable».

«The passionless impersonality of the unknown and unknowable, whin sciense shows everywhere underlying the thin veil of 1 phenomena».

«The doctrines of predestination, of original sin, of the 1 innate depravity of man and the evil fate of the greater part of lthe гасеб of the primacy of Satan in this world, of the essential vilentss of matter, of a malevolent Demiurgus subordinate to a benevolent Allmighty, who as only lately revealed himself, faulty las they are, appear to me to be vastly nearer the truth than the „liberal“ popular illusions that babies are all born good, and the example of a corrupt society is responsible for their failure to remain so; that it is given to everybody to reach the ethical ideal if he will only try etc».**** «An apologetical Eirenicon». 1892. Huxley.

* Вероятно, ((Philosophical essay concerning human understanding)) — «Исследование о человеческом разуме» Юма (1748).

** «Узаконенный Материализм, представляющий собой распространение концепций и методов физической науки на жизненные феномены, как самые высокие, так и самые низкие, есть не что иное, как разновидность идеализма в сокращенном изложении».

** Томас Генри Гексли (1825–1895) — английский биолог, соратник Дарвина и пропагандист его теории.

«Субстанция материи есть неизвестное метафизическое свойство жизни, не имеющее доказательств… в равной степени спорно и то, что не существует субстанция духа..» Гексли.

«Атеизм не выдерживает критики с чисто философских позиций».

«Бесстрастная объективность неизвестного и непознаваемого, которую везде демонстрирует наука под тонкой завесой феноменов».

«Доктрины предопределения, первородного греха, прирожденной порочности человека и скверной участи большей части племени, главенства Сатаны в сем мире, присущей материи нечистоты, злого Демиурга, подчиненного благому Всемогущему, который оказывается весьма несовершенным, так вот, все эти доктрины, как бы ни были они ошибочны, представляются мне куда ближе к истине».

Основа английской философии = психология и теория познания составляют единое целое, вторая сводится к первой. Это гораздо яснее у Юма, чем у Локка.

Беркли гораздо ближе к Канту, чем эти двое, поскольку в рамках субъективизма он восстанавливает догматизм. И в этом смысле, если Кант — отец, то он — дед всей подлинно немецкой философии.

— Непринужденность Локка и