Читать книгу - "Русский мотор - Виктор Гросов"

За ужином он рассказывал о своей машине уже иначе, чем в июле. Появились сделанные части, оплаченные работы, человек, которого он собирался учить управлению. Первый любопытствующий покупатель успел поторопить его и получить ответ, что деньги с него возьмут после показа готового экипажа. Сухов произнес это с заметной гордостью, затем спросил меня о стоимости следующего двигателя, если дела пойдут хорошо.

Я назвал прежнюю цену и пообещал отдельно рассчитать партию, когда станет известно количество. Мне хотелось немедленно предложить скидку, лишь бы закрепить будущий заказ, но теперь перед глазами была смета, которую мы с Лаптевым проверяли летом. Я попросил сначала прислать результаты испытаний всей машины. Сухов согласился и тут же принялся уточнять, какие наблюдения я хотел бы получить.

Через несколько дней на завод снова приехал Беклемишев. Его экипаж остановился за воротами; Осипов остался возле машины, а покупатель прошел в контору с незнакомым человеком в светлом осеннем пальто. Я в это время обсуждал с Аркадием отправку в Нижний и поднялся из-за стола, ожидая вопроса о ремонте.

Беклемишев представил управляющего мукомольным товариществом. Тот успел побывать на погрузке, расспросил Осипова и теперь хотел осмотреть завод. Предприятию требовались перевозки между несколькими площадками. Для начала он рассчитывал приобрести три грузовых экипажа, если удастся согласовать условия и сроки.

Я попросил назвать вес груза и расстояния. Управляющий достал сложенный лист с записями. Пока он расправлял бумагу, Аркадий придвинул посетителям стулья, открыл новую страницу в книге заказов и посмотрел на меня.

За окном Осипов отвечал на вопросы окруживших машину рабочих. Я слышал его голос и узнавал собственные объяснения, хотя механик уже пересказывал их по-своему. Взял чистый лист, записал названия трех площадок и попросил управляющего показать, с какого двора удобнее начать осмотр.

Глава 29

Октябрь 1896 года — июль 1897 года. Петербург.

У третьего склада я попросил кучера переставить телегу и принялся измерять освободившееся место. Управляющий мукомольным товариществом пытался объяснить мне размеры двора на словах, но я уже протягивал мерную ленту помощнику. С рукава капала дождевая вода. Я вытер щеку тыльной стороной ладони и показал, где грузовой экипаж сумеет повернуть, если держать проезд свободным.

Управляющий записал замечание. После знакомства у Беклемишева он успел расспросить Осипова, побывать на погрузке и теперь готовил предложение пайщикам: три машины к следующему лету. Решение предстояло принять им, поэтому я пока мог рассчитывать только расходы. Тем не менее по дороге на завод уже прикидывал, какие части следует изготовлять сразу для всех трех экипажей.

Дома я застал Веру у Елизаветы. Начал рассказывать об осмотре, еще снимая пальто, а Вера первым делом заметила испачканную щеку. Молча намочила угол полотенца и протянула мне. Я послушно вытер лицо, продолжая объяснять, сколько времени удастся сберечь на одинаковой работе, а потом увидел, что обе женщины улыбаются.

— Что? — спросил я, переводя взгляд с одной на другую. — Я опять слишком громко?

— Ты третий раз рассказываешь про поворот, — ответила Вера. — Мы уже поняли, где переставят телегу. Разувайся, у тебя вода в сапогах.

Я рассмеялся и наконец замолчал. За ужином сестра расспрашивала о новом покупателе, Вера пододвигала мне блюда, и я ел с удовольствием, которого давно за собой не замечал. Эти три экипажа еще предстояло продать, но сам разговор о них уже занимал меня сильнее недавних неудач.

Через несколько дней Панов назначил встречу по результатам пробного обслуживания. Я явился с расчетами, журналами работ и копией условий, согласованных летом. Буров сидел напротив управляющего; Корнеев устроился сбоку, ближе к окну. Я поздоровался, положил папку на свободное место и спросил, с какой площадки начнут.

Панов предложил сперва разобрать расходы. Приказчик разложил ведомости: запас частей, обучение, время местных работников, поездки заводских людей. Буров просмотрел лист и остановился на оплате занятий складского механика. Во время обучения его заменял помощник, а за лишнюю работу помощнику тоже пришлось заплатить.

Я открыл нужную страницу. Дополнительные часы были записаны, подпись приказчика стояла рядом. Этот расход я включил после проверки с Лаптевым, хотя первоначально рассчитывал обойтись меньшей суммой.

— Здесь учтено, Григорий, — сказал я, повернув лист. — И жалованье, и время занятий. На второй площадке помощника привлекать пришлось только в первые дни; дальше механик укладывался в обычные часы.

Буров сверил цифры и отложил ведомость. Тогда я достал журнал остановок. В конце августа на одной из установок местный механик сам заменил изношенную часть привода и возобновил работу через сорок минут. Прежде для такой же операции вызывали ремонтника. В журнале сохранилась запись об одном из прежних случаев: почти четыре часа ожидания, затем сама работа.

— Ваш человек сделал все исправно, — продолжил я. — Только до его приезда привод стоял. Теперь такую замену здесь умеют выполнять сами, и нужная часть лежит на месте.

Корнеев спросил о другой остановке, когда механик заметил необычный нагрев. Я передал ему запись Глухова. На этот раз местный работник остановил двигатель и вызвал мастера; вмешиваться в незнакомую неисправность ему запретили еще во время занятий. Корнеев прочел объяснение, задал уточняющий вопрос и вернул лист.

Панов вызвал самого механика. Тот подтвердил записи, рассказал, что именно делал, и немного оживился, когда управляющий спросил о первой самостоятельной замене. Я слушал с удовольствием: человек помнил все до мелочей, даже кому передал снятую часть. Буров расспросил его о времени ожидания и больше к этому случаю не возвращался.

Расчет первого года Панов составил по одному перечню работ для обоих предложений. Он включил начальное обучение, запас, труд своих людей и плату за обслуживание. После последней уступки Бурова его вариант давал две тысячи четыреста шестьдесят рублей. По моему предложению получалось две тысячи сто, в том числе пятьсот за уже проведенную пробу. Управляющий отдельно оговорил: это смета по проверенному объему работ, серьезные поломки будут разбирать и оплачивать особо.

Я дождался, пока Буров закончит проверку. Тот еще раз пробежал глазами числа, затем спросил о сроках срочного выезда. Обещать больше, чем мог исполнить завод, я отказался; вместо этого показал распределение ближайших дежурств и объяснил, кого отправлю, если сам окажусь в отъезде. Глухов и Михаил были вписаны каждый для своей работы.

Панов придвинул к себе условия договора. Пробу он принимал, пятьсот рублей полагалось выплатить заводу. С семнадцатого октября Елисеевы передавали мне постоянное обслуживание на год: тысяча двести рублей, по сто в месяц. Ремонтные работы и использованные части оплачивались отдельно.