Читать книгу - "Русский мотор - Виктор Гросов"

Беклемишев подписал договор, внес семьсот пятьдесят рублей, и Лаптев записал поступление. Сдача грузового экипажа оставалась назначенной на сентябрь. Осипов уже приходил на завод; Глухов отвел ему часы для занятий и попросил принести сведения о предстоящей работе машины. Аркадий прилагал копию дополнения к перечню принадлежностей, согласованного до моего отъезда, и сообщал, где лежит заводской экземпляр.

В конце письма стояло: «Беклемишев спрашивал, скоро ли вы вернетесь. Ответил, что к назначенному дню. Точного часа прибытия поезда за вас обещать остерегся».

Я перечитал письмо. Испытывал облегчение, но вместе с ним обнаружил в себе мелочную досаду: все состоялось в мое отсутствие, причем Аркадий обошелся без длинной записки с наставлениями. От этой досады стало стыдно. Я сел к столу, сразу написал ответ и лишь после подписи вернулся к началу, чтобы добавить благодарность.

Вера застала меня над письмом. Я сообщил о заказе, о полученных деньгах и об Осипове, который уже приступил к подготовке. Она слушала, опершись рукой о спинку стула, а потом спросила, куда мы сегодня пойдем.

Я посмотрел на часы. До вечера оставалось много времени; я успел и встретиться с Суховым, и прочесть письмо, и ответить. На столе лежали бумаги, к которым можно было вернуться после ужина.

— Куда ты хотела вчера, — сказал я, поднимаясь. — Только сначала покажи, что купила. Ты весь обед держала сверток так, будто я могу его отнять.

Вера принесла из своей комнаты легкий шелковый шарф. В лавку она заказала другие, а этот выбрала для себя и теперь примеряла перед небольшим зеркалом, сомневаясь в оттенке. Я стоял у двери и смотрел, как она поправляет ткань у шеи. На вопрос о цвете ответил с запозданием, отчего Вера покраснела и велела мне перестать мешать.

С Ознобишиным я познакомился через Яковлева. Тот привел его после одной из встреч и объяснил, что человек ищет способ возить бумагу между собственными складами. Ознобишин оказался собеседником деловым, но торопливым: он сразу спросил, сколько груза возьмет машина, сколько сделает ездок и когда ее можно получить.

Я предложил сперва проехать по маршруту. Ознобишин нахмурился, услышав, что разговор о цене продолжится после осмотра, однако назвал следующий день и велел прислать к гостинице Нефедова. Сам собирался присоединиться у дальнего склада.

Нефедов явился в выцветшей рубахе под аккуратным пиджаком. Из разговора выяснилось, что он обслуживал привод и другие механизмы в хозяйстве Ознобишина. Моторный экипаж видел пока только на выставке и собирался выяснить, сколько в нем будет работы для человека его ремесла.

На первой площадке я осмотрел ворота, погрузочное место и поворот во дворе. У стены стояли порожние телеги, сужая проезд. Пришлось попросить отвести одну из них и пройти предполагаемый поворот с мерной лентой. Нефедов держал конец ленты, потом сам предложил другое расположение телег, при котором экипажу оставалось больше места.

Бумагу подавали к краю настила в тяжелых упакованных тюках. Я посмотрел, как двое рабочих перекладывают один из них, и вспомнил разговор с Фрезе. Высоту кузова следовало согласовать именно с этим настилом, а для другого склада приготовить сходни. Я записал размеры и попросил Нефедова показать, как укрывают груз в дождь.

На дороге было несколько участков, по которым в сухую погоду можно было проехать легко. Возле дальнего склада колеи уходили в низкое место; там даже теперь, после нескольких ясных дней, сохранилась вязкая грязь. Нефедов сказал, что осенью возчики держатся края, а иногда приходится подпрягать вторую лошадь.

Я сошел с повозки и прошел этот участок пешком. У края дороги почва оказалась плотнее, но для регулярной езды требовалась отсыпка. Я осмотрел также мостик через канаву, попросил показать подъезд с другой стороны и только после этого направился к Ознобишину.

В конторе мне подали чай. Я положил перед хозяином лист с размерами и перечислил, что придется приготовить до доставки машины: расчистить поворот, исправить подъезд, устроить место для хранения принадлежностей и горючего. Ознобишин выслушал, поджал губы и спросил, сколько еще условий появится после заказа.

Я почувствовал знакомое желание ответить увереннее, чем позволял осмотр. Покупатель сидел напротив, деньги у него были, работа подходила для машины. Достаточно было смягчить разговор о дороге, пообещать запас тяги, а там как-нибудь договориться.

Я положил карандаш на стол и рассказал о майском испытании. Ознобишин перестал вертеть чайную ложку. Пришлось отвечать на вопросы, возвращаться к сравнению с Буровым и объяснять, что именно я готов обещать теперь. Говорить о проигрыше было неприятно: в некоторых местах я слышал собственный оправдывающийся тон и сердился на себя.

— Выходит, грузовой экипаж у вас уже был, а состязание выиграл другой? — уточнил Ознобишин.

— Да. Я потому и проехал вашу дорогу прежде, чем назвать условия. Здесь машина будет работать между двумя определенными местами. Груз, подъезды и порядок погрузки мы сейчас можем проверить.

Нефедов, до этого сидевший у двери, попросил разрешения добавить несколько слов. Отсыпать низину, по его мнению, следовало давно: на ней и с лошадьми теряли время. Складской настил тоже требовал починки. Ознобишин посмотрел на него сердито, но спорить по существу стал только о сроках этих работ.

Договор обсуждали еще раз, уже на следующий день. Грузовой экипаж с согласованным кузовом стоил полторы тысячи рублей; половину Ознобишин вносил вперед. Приемку назначили на пятнадцатое октября, оставив время для доставки и подготовки Нефедова. В приложении указали маршрут, груз и работы на площадках, которые заказчик должен был завершить к приезду машины.

Я проверил дату, затем перечитал описание испытательной ездки. Мне очень хотелось поскорее увидеть подпись напротив своей, и именно из-за этого я заставил себя прочесть лист до конца. Ознобишин подписал оба экземпляра, промокнул чернила и спросил Нефедова, с кем тот оставит нынешнюю работу на время обучения.

В гостиницу я вернулся утомленным и довольным. Поднимаясь по лестнице, несколько раз коснулся кармана с договором. Два грузовых экипажа, оба оплачены вперед наполовину, оба заказаны для известной работы. Я представлял себе, как выложу бумаги перед Лаптевым, и заранее слышал, какие расходы тот предложит посчитать прежде, чем позволить мне радоваться.

Вера сидела в общей гостиной вместе с Елизаветой. Сестра приехала с Розеном накануне и уже успела заняться делами мастерской. На столе перед ней лежала папка; я решил, что сейчас мне покажут рисунки, но Елизавета начала с того, что велела сесть и перестать улыбаться в дверях.

Я рассказал о заказе. Сестра обрадовалась, однако расспросила главным образом о Нефедове и о том, действительно ли Ознобишин понимает, какую машину покупает. Вера тем временем налила