Читать книгу - "Из переписки моих родственников. Военные годы: 1941-1945 - Ирина Валентиновна Роскина"

мной ее отказались даже на один час, так как отправка машины, на которой они ехали, должна была вскоре состояться. Мне понравилось, что опись твоих вещей была у нее при себе в сумочке, она мне ее показала, она простая женщина, но, по-видимому, честная, и за вещи волноваться не надо, но получить их тоже нельзя. Я взяла ее телефон завода, и дала ей свой адрес и телефон, но срок их возвращения совершенно неопределенен. Теперь у меня постепенно созрел такой план. Если их отъезд затянется больше чем недели на 2–3, а это вполне вероятно, то я войду в тесный контакт с управдомом, и мы в комнату войдем. Если я найду к тому времени людей достаточно верных, у которых можно поставить всю ту мебель, которую ты не хочешь пока продавать, то надо будет взять сразу все вещи, все затруднение в транспорте, потому что контакт с этими женщинами очень труден, ведь покупателей нужно привести, показать и т. д. Что касается вещей, находящихся у Нюши, то я на днях буду у нее и пересмотрю, синюю посуду я постараюсь сберечь, а вот самовар, бокалы хрустальные большие, это я сдам на комиссию.

Как вам все это нравится?

У Гизе в Институте была 3 раза, она заболела, и я по телефонной книжке (там мне отказались дать адрес) нашла адрес, живет она у Кузнечного рынка. Вчера в 9 ч. вечера я к ней поехала и не застала ее дома – из тех бюллетенщиков, которые бывают дома в часы возможного прихода врача. Можешь себе представить, что я готова была ее растерзать, но ее не было! Я оставила ей записку с просьбой мне позвонить и предупреждением, что я приеду завтра вечером, если она не сможет. Очень боюсь, что оказия уедет раньше, чем я Гизе хоть поймаю, а раз она болеет, то, может быть, не в курсе точно, когда этот гражданин уедет.

На службе мне все очень сочувствуют и, как видите, я разъезжаю. Сейчас обдумываю дальнейший план действий.

Как Гога себя чувствует субъективно? Какие у него ощущения? Температурит ли он? Что ему сказали в Казани? Сообщай мне почаще, пожалуйста! Неужели кроме Гизе нет связи у вас с Ленинградом? Телефона в ГОИ еще нет, так что, чтобы там что-нибудь узнать, надо непременно туда ехать.

Свою золотую эпоху мы благополучно прошли и сейчас опять у разбитого корыта, так как нет картошки, а молодой картофель на рынке стоит 60 р. Без картошки, конечно, всего мало. Ты напрасно себя ругаешь, что вы не прорастили срезков. В прошлом году, когда у нас все это было «en gros», что называется, мы наложили срезки, но когда стали их проращивать – половина сгнила, пересохла и т. д. Это очень тонкое дело, скомпрометировавшее себя в наших глазах. У нас тоже еще только цветет, мы сажали 7–12/VI, стараемся жить надеждой, разница в том, что у нас есть крупа, а у вас ее нет. Сейчас дотянули до нового месяца и будем дышать уже новой выдачей. Понемногу торгую опять, так как финансы не выдерживают, к тому же своей зелени почти нет, а на рынке она бешено дорого.

В квартире у нас по-прежнему хаос, до сих пор не могу разобраться с вещами, некогда. Мара в воскресенье стал расставлять мебель в столовой и в первую очередь поставил свой письменный стол, хотя накануне мы договорились его пока не расставлять, в столовой негде сесть, одна мебель, а он все равно не работает! Но он не мог удержаться!

У нас радость – нашли каминные часы, заваленные другим барахлом, но целые. Сейчас в трех комнатах у нас оказалось теснее, чем было в Салде, до того мебель занимает много места, убирать некому, одна Катюша подметает, еще наслаждаемся фарфоровой посудой, пьем чай по-настоящему, совсем особое удовольствие, давно не испытанное.

К 5/VIII я поставила себе целью сделать в столовой порядок и торжественный ужин для своих, без приглашенных. По этому поводу будет открыта банка с компотом, который мы давно еще получили за сахар, и в «чуде» сделаю пирог с черникой.

От Женички[698] грустное письмо. Они окончательно переезжают в Москву. До чего это мне грустно – не могу тебе сказать. Прожить всю жизнь в Ленинграде и остаться одинокими, знакомых масса, а друзей нет. Она пишет, что Гриня вернулся в Новосибирск, влюбленный в каждого из нас по отдельности. Обнимаю и целую много раз, с Наташей разведусь окончательно. Лида

326. Р. Н. Рабинович – Л. Д. Гринберг (из г. Йошкар-Ола в Ленинград). 5 августа 1944

Дорогая Лидуся! Сегодня день твоего рождения. Получила ли ты мое письмо и телеграмму? Слава Богу, что вы справляете этот день дома, и желаю тебе от души, чтобы в будущем году уже не было войны и вы все пребывали бы в добром здравии. Напиши, как вы справляли сегодняшний день. Гога напишет тебе отдельно и все подробно расскажет. Путевки в туб. санаторий пока еще нет, но что касается питания, то оно у нас поставлено хорошо. Гога получает следующую пищу: утром каша с маслом, гоголь-моголь из двух яиц с медом и ягодами. В 11 часов простокваша (1/2 стакана). В третьем часу обед из двух блюд: мясо выдали из института, а [неразб. ] купонами, в 5 часов простокваша, хлеб с маслом, малина. В 8 ужин из двух блюд, в 10 – простокваша, ягоды. Сливочного масла съедает в день 100 гр, кроме того [неразб. ] 30–50 гр. Мне кажется, что можно восстановить здоровье на таком режиме. Спрашивается, откуда такие средства. Я продала свое платье за 700 р. и уплатила их за [неразб. ] [Дальше до конца абзаца неразб. – блеклый карандаш на истертой бумаге, ясно только, что картошку они уже едят свою].

От Наташи имеем частые письма. Живется ей как у царя за пазухой: она получает от Литфонда писательский паек и прекрасный обед из трех блюд, кроме того ей перепадают [неразб. ] от Гр. Иос., у него она бывает ежедневно, влюблена в Нину Георг. [неразб. ], [неразб. ] и угощается на славу. Заниматься еще не начала. Я надеюсь, что в ВУЗ она попадет. В квартире газ и телефон.

Может ли быть, что ты не писала мне или [неразб.]. Я полагаю, что хотя бы [неразб. ] пропали. [Неразб. ] дойдет. Я так заморочена [неразб.].

327. Л. Д. Гринберг – Р. Н. Рабинович (из Ленинграда в г. Йошкар-Ола). 6 августа 1944

Мои дорогие, наконец-то я отправляю посылки. М. Э. советовала сделать две, для двоих уезжающих, что я и выполнила, боюсь, что она будет меня все