Читать книгу - "Из переписки моих родственников. Военные годы: 1941-1945 - Ирина Валентиновна Роскина"

свободы, и останусь несколько дней без карточки, пока меня оформят. Разве я решилась бы на такой шаг еще полгода назад?

Так что шлите ваших представителей и, если они объявятся, я соберу маленькую посылочку. Интересуют ли вас нитки, пуговицы, трикотаж верхний? Здесь масса промтоваров. Адрес Лены Ральбе: Казань, Профсоюзная 5/16 кв.15, она никому писем не пишет, и все скучают по ней, мне она объяснила при встрече в Казани, что у нее периоды органического отвращения к письмам не прекращаются, ей очень стыдно, но она ничего с собой поделать не может. Так мы о ней ничего и не знаем.

Мы вернулись со всем бюро, но члены семей в большинстве остались в Подольске. Без справки о наличии жилплощади пропусков не выдают, а большинство так или иначе потеряли ее. Но народ съезжается несмотря на все преграды. И каждый раз встречаешь какое-нибудь новое лицо. Вчера видела мать Данцига[678], она очень интересовалась Наташей и рассказывала, что Люлик искал Наташин адрес по всем Литфондам Союза. У ребят сложилось так, что Женя, конечно, обрел товарищей на второй же день, но на редкость противных, а других что-то нет: устраиваю его на санаторно-оздоровительную площадку, послезавтра он пойдет, канитель по устройству его фантастическая, но он будет там с 9 до 8 и питание 4 раза.

Катюша уже работает, как я вам писала, но все скучает ужасно. Вот Ниночкино наследство! Необходимы непрерывные внешние раздражители. Три раза за неделю была в театре, два раза в кино, но все тоска. У нее нет подруг еще, нет общества, Ирина[679] превратилась в весьма мало интересную девицу, а одной ей скучно! С техникумом, по-видимому, уже ничего не выйдет, она хочет учиться в школе, кончить десятилетку, и так мы и сделаем.

Сережа еще не устроен, но со вторника я возьмусь за него всерьез. Он бредит велосипедом, не хочет носить ватник, требует новые брюки и вообще стал вдруг франтом, с заскоками типа Г. Рабинович[680], тебе хорошо знакомыми. У него есть два товарища в доме, которые его очень тепло встретили, но он к ним ни ногой. Подавай ему велосипед и баста! Женька довольствуется самокатом, хоть тоже отлично ездит на велосипеде, они научились еще в Подольске. Жильцы еще не выехали, мои мечты устроить квартиру до службы не осуществились. Вы себе не представляете, до чего медлительны ленинградцы в жилищном вопросе! Все тянется месяцами, даже все самое ясное и законное. Готовьтесь к длительным передрягам!

Сегодня обещали Нюша с Марфушей заехать, мне хотелось их получше принять, и я даже спекла пирожок в их честь, погода, правда, собачья, дикий холод и поминутно дождь. Ребята торжествуют, что все в их пользу. Нюша в будни очень устает, она говорила, что у нее по вечерам даже температура падает, такая у нее слабость.

Наташу я не поздравляла словесно, но я думаю, она меня поняла без слов. Теперь она уже безусловно совершеннолетняя, раз окончила среднюю школу, какая низость со стороны школьных организаций не дать им хоть сутки отдыху и сразу погнать на лесозаготовки! А здесь у девочек были всякие вечера и на общегородском сам Попков[681] их приветствовал.

Твое здоровье, мамуся, с которого следовало начать письмо, меня очень беспокоит, особенно в связи с переездом в Ленинград. Сережа совершенно не простуживался ни на Урале, ни в Подольске, да и никто из детей, а здесь он уже три дня провалялся. Климат здесь остался прежний. И насколько же ты еще исхудала, когда у тебя и так кожа и кости?!

Здесь все толстые и недавно меня даже на трамвайной остановке спросила посторонняя женщина: «Вы наверное с Большой земли?[682]». Насчет моего «пополнения» дело плохо, уж очень много забот, хоть питание и хорошее. Ну, целую много раз, прошу выполнить мою просьбу насчет гонца нам.

Привет всем твоим. Лида

320. Р. Н. Рабинович – Л. Д. Гринберг (из г. Йошкар-Ола в Ленинград). 28 июня 1944

Дорогой Лидочек! Твои письма идут 7–8 дней, т. е. приходят скорее, чем из Подольска. Очень благодарю тебя за заботу о Надюшиной могиле. Вазу нам вряд ли удастся поставить, пусть хоть что-нибудь на ней стоит. Здесь у Алешеньки я еще до сих пор ничего не поставила, но надеюсь перед отъездом установить деревянный постамент с медной табличкой.

Поздравляю тебя, Лидуся, с поступлением в институт Пастера. Ты давно этого желала и всё не удавалось, а теперь, надо думать, это будет навсегда. Напиши, какая именно работа на тебе лежит и какие блага жизни она тебе дает. Куда вы устроили Сережу? Катюшу устроили гениально, но что будет дальше с ее образованием? Вероятно, вопрос этот уже прояснился. Довольна ли ты площадкой Женички? Как он выглядит и все вы вообще? Где Мара живет и как его настроение? Мы теперь поглощены приготовлениями к отъезду Наташи. Через несколько дней она отправится в путь со спутником из Института. Сама она собирается без радости и всё соображает, на чьей груди она будет плакать в Москве. Ты ведь знаешь, с каким трудом она привыкает к новой обстановке, и там она, конечно, будет одинока, в особенности в первое время. И все же я считаю, что мы поступаем правильно: наше положение столь неопределенно и даже в случае возвращения в Ленинград эти шесть метров, которые мне предоставят неизвестно где. Кстати, спасибо тебе за предложение жить с вами, но я, конечно, постараюсь устроиться отдельно. Не знаю, как это удастся. Сегодня получила от домоуправления опись моей мебели[683]; как будто все налицо. Предполагаю буфет и столовую передать тебе, остальное продать.

Пока что Гога и Фрида все же посадили картофель, только окучивают плохо. Теперь только у нас начались дожди, и я надеюсь на хороший урожай. Пока что продаем все, что только возможно, чтобы покупать картофель по 150–170 р. ведро, а нам на два дня ведра мало. Пайков почти нет.

Вот и все наши новости. Крепко обнимаю тебя и ребят. Мама

321. Л. Д. Гринберг – Р. Н. Рабинович (из Ленинграда в г. Йошкар-Ола). 3 июля 1944

Дорогая мамуся, это письмо по моим расчетам должно придти к твоему дню рождения. Желаю тебе поскорее оправиться от всех эвакоболезней и поскорее вернуться в Ленинград, где я смогу наконец сама тебя поцеловать и последить за твоим поведением. Зная твой нрав, я понимаю, что тебя надолго без присмотра нельзя оставлять и тебе давно надо поправиться.

Вчера наконец состоялся визит Нюши с Марфушей к нам. Я их ждала еще в прошлое воскресенье, но Нюша тогда работала, а вчера